— А если не поможет?
Она протянула ему пистолет — старый макаров, явно контрабандой провезённый на станцию.
— Тогда не дай себе превратиться.
Часть четвёртая. В сердце тьмы
Максим шёл по коридорам станции, держа фонарь перед собой, как щит. Луч света выхватывал обломки, пятна старой, почти чёрной крови, разорванную одежду, одинокий ботинок. Где-то капала вода.
Стены были покрыты странными органическими наростами — чёрными, бархатистыми, похожими на плесень или грибницу. Они тянулись по металлу, вползали в вентиляцию, покрывали потолок — живой ковёр, пульсирующий в такт чему-то невидимому.
Споры.
Он слышал их. Выродков. Они шевелились в темноте, царапали стены, шипели и стонали — то ли от боли, то ли от голода. Иногда в луче фонаря мелькали фигуры — бледные, изуродованные, с белыми глазами. Они отступали от света, но следовали за ним, окружая, как волки окружают добычу.
На одной из переборок он увидел надпись, нацарапанную чем-то острым:
"МЫ СПАСЁМ ВАС ВСЕХ"
Буквы кривые, неровные, словно писал человек с трясущимися руками. Под ними — другая надпись, написанная кровью:
"НЕ ВЕРЬ ИМ"
Максим ускорил шаг.
Центр управления находился в самом сердце станции — огромном цилиндрическом модуле, где располагались главные компьютеры, системы навигации и связи, мозг "Колымы-7". Чтобы попасть туда, нужно было пройти через лабораторный сектор.
Лаборатория встретила его запахом разложения — густым, сладковатым, въедливым. Столы завалены оборудованием, бумагами, образцами в пробирках. В центре комнаты стоял прозрачный контейнер, внутри которого лежал кусок "чёрного льда" — минерала, с которого всё началось. Он был покрыт тонкой сетью синих прожилок, пульсирующих слабым светом — как вены, по которым течёт светящаяся кровь.
Максим подошёл ближе. Внутри минерала что-то двигалось. Крошечные нити, извивающиеся, живые, словно черви в гниющем мясе.
Рядом лежал планшет. Максим взял его, включил экран. Дневник. Записи врача Петрова, главного биолога станции.
"15 октября. Образцы минерала содержат неизвестную форму жизни. Споры грибка? Нет, это что-то иное. Слишком сложное. Слишком... целенаправленное. Словно кто-то проектировал это как оружие".
"17 октября. Заражённые проявляют признаки ускоренной эволюции. Мышцы атрофируются, но рефлексы обостряются в десятки раз. Зрение деградирует, но слух и обоняние компенсируют потерю. Они становятся идеальными хищниками — ночными, быстрыми, голодными. Это н
Часть первая. Прибытие
Шаттл содрогнулся. Металл застонал, когда стыковочные захваты "Колымы-7" сомкнулись на его корпусе — лязг был таким, будто станция хотела проглотить шаттл целиком. Максим Соколов отстегнул ремни, потянулся к иллюминатору и замер.
Он вспомнил разговор в офисе корпорации три дня назад. Менеджер листал бумаги, не поднимая глаз — молодой, в костюме, который стоил больше, чем месячная зарплата инженера.
— "Колыма-7" не выходит на связь двенадцать суток, — сказал он ровным голосом, каким зачитывают список покупок. — Ничего критичного. Такое случается регулярно: солнечная активность, старое оборудование, вы же знаете эти советские консервные банки. В прошлом году молчали три недели. Оказалось, просто передатчик сгорел.
— А почему не отправляете спасательную экспедицию? — спросил тогда Максим.
Менеджер усмехнулся, подняв взгляд — пустой, равнодушный.
— Вы представляете, сколько стоит полноценная спасательная операция? Шаттл, команда, медики, оборудование... Миллионы. А станция через полгода списывается на металлолом. К тому же, формально связь ещё работает — мы получили автоматическое подтверждение стыковки грузового шаттла неделю назад. Система жива, просто голосовая связь молчит. Экономически нецелесообразно поднимать панику. — Он протянул планшет через стол. — Вот ваш контракт. Долетите, проверите системы связи, перезагрузите пару серверов. Рутинный осмотр. Двойная ставка за срочность, плюс бонус, если управитесь за неделю.
Максим тогда подписал, не раздумывая. Деньги нужны были позарез — ипотека, долги, обещание дочери свозить её на море. Обычный ремонт на обычной станции. Что может пойти не так?
А теперь, глядя на "Колыму-7", он понял: очень многое.