— Ты не поправила меня, когда я назвала его «человеком, который убил их родителей». А я думала, ты заявишь, что Лев не убивал их, а пытался спасти. Что он был единственным хорошим человеком среди плохих. Но ведь ты сама в это не веришь, не так ли?
— Он был офицером МГБ. И совершал ужасные вещи.
— Но ты все равно любишь его?
— Так было не всегда.
— Но теперь-то ты его любишь?
— Он очень изменился.
Фраерша подалась вперед.
— Почему ты не хочешь ответить? Ты любишь его?
— Да.
— Я хочу, чтобы ты сказала прямо и недвусмысленно: «Я люблю его».
— Я люблю его.
Фраерша вновь оперлась спиной о стену и задумалась. Немного помолчав, Раиса добавила, словно оправдываясь:
— Он уже не тот человек, каким был, когда арестовал тебя. Совсем не тот.
— Ты права. Совсем не тот. Появилось одно существенное отличие. В прошлом его не любил никто. А сегодня любят. Ты любишь его.
Фраерша расстегнула воротник рубашки, и в вырезе на груди стали видны краешки татуировок, украшавших ее тело, подобно отличительным знакам древней колдуньи.
— Раиса, ты хорошо его знаешь? Что тебе известно о его прошлом?
— Он проник в церковь твоего мужа. Он предал тебя, вашу паству и твоего мужа.
— Уже только за одно это он заслуживает смерти. Но известно ли тебе, что до того, как его предательство открылось, он сделал мне предложение? Совсем как молоденький влюбленный юноша под луной?
Раиса опустила голову и кивнула.
— Да, он просил тебя бросить Лазаря. Уверена, в то время он надеялся, что ты станешь его женой. Он заблуждался. Он заблуждался относительно многих вещей, включая любовь. В особенности любовь.
На лице Фраерши проступило разочарование. Похоже, она намеревалась открыть Раисе небольшой секрет. Она продолжала, но уже с куда меньшим энтузиазмом:
— Он думал, что спасает меня, хотя в действительности спасал самого себя. Прими я его предложение, он убедил бы себя в том, что в глубине души остается приличным человеком. Но я была не готова с такой легкостью простить его преступления. Я пообещала ему кое-что. Я поклялась, что никто и никогда не полюбит его. Я была уверена, что говорю правду, потому что как можно полюбить такое чудовище? Кто мог полюбить его?
Под взглядом Фраерши Раиса смутилась.
— Я не собираюсь оправдывать то, что он сделал.
— Но ты должна. Ты же любишь его. Я видела вас двоих вместе. Я шпионила за вами и подсматривала, как когда-то Лев следил за мной. Он счастлив с тобой. Более того, ты счастлива с ним. Ты любишь его больше всего на свете. Вот почему я намерена устроить тебе испытание. Вот почему я здесь. Я хочу знать, как получилось, что ты живешь с ним. Спишь с ним. Поначалу я решила, что ты просто глупа: офицерская добыча, красивая и нелюбопытная. Я думала, что тебе плевать на преступления, которые совершил Лев.
Фраерша встала, преодолела разделявшее их расстояние и села на кровать рядом с Раисой. Теперь они походили на подружек, секретничающих среди ночи.
— Но ты не проявляешь бездумной лояльности к государству. Ходили слухи, что ты была чуть ли не диссиденткой. Твоя любовь ко Льву стала для меня тайной, которую я намерена раскрыть любой ценой. Мне пришлось покопаться в твоем прошлом. Хочешь, я поделюсь с тобой своими открытиями?
— Ты держишь у себя мою дочь, так что можешь делать все, что тебе угодно.
— Твоя семья погибла во время войны. Ты стала беженкой.
Раиса оцепенела, не в силах пошевелиться, а Фраерша продолжала, орудуя информацией, как ножом:
— Тогда же тебя изнасиловали.
Рот у Раисы приоткрылся, всего на мгновение, но этого оказалось достаточно. Она не стала отрицать сказанного, чувствуя, что это еще не все.
— Как ты узнала об этом?
— Потому что я побывала в детском доме, где ты оставила своего ребенка.
Раису охватило чувство куда более сильное, чем удивление. Самые потаенные секреты ее прошлого, события, которые она постаралась похоронить в самом дальнем уголке души и забыть о них, всплыли на поверхность и взглянули ей в лицо. Увидев ее реакцию, Фраерша взяла ее за руку.
— Лев не знает об этом?
Раиса, не дрогнув, встретила взгляд Фраерши, в котором светилась надежда, и ответила:
— Знает.
И вновь на лице Фраерши отразилось разочарование.
— Я тебе не верю.
— Мне понадобилось много лет, чтобы рассказать ему о том, что я сделала. Он знает, знает обо всем. Он знает, что я не могу иметь детей, знает почему, знает, что я отказалась от единственного ребенка, которого смогла родить. Ему известен мой позор. А мне — его.
Фраерша коснулась лица Раисы.
— Вот, значит, почему ты вышла за него замуж? Ты почувствовала, как отчаянно он хочет, чтобы его полюбили. Он бы с радостью ухватился за возможность стать отцом твоего ребенка. И ты дала ему эту возможность. Ты решила забрать сына из детского дома.
— Нет, я знала, что мой ребенок умер еще до того, как я встретила Льва. Я вернулась в детский дом сразу же, как только достаточно окрепла, как только обрела дом и поняла, что снова могу быть матерью. Но мне сказали, что мой сын умер от тифа.
— Так почему же ты вышла замуж за Льва? Что заставило тебя сказать ему «да»?
— Поскольку я отдала своего сына, чтобы выжить, то не сочла особенной жертвой замужество с мужчиной, которого боялась, а не любила.
Фраерша наклонилась и поцеловала Раису. Отстранившись, она сказала:
— Я чувствую твою любовь к нему. И ненависть ко мне…
— Ты отняла у меня ребенка.
Фраерша встала и пошла к двери, застегивая на ходу рубашку.
— Она — не твой ребенок. Ты так сильно любишь Льва, что не оставляешь мне выбора. Именно твоя любовь позволяет ему жить в мире с собой. Он совершил неслыханные преступления, но, несмотря на это, он любит и любим. Он убивал, но он любим. И любим женщиной, которой восхищался бы любой мужчина, которой восхищаюсь и я. Твоя любовь дарует ему прощение. Она стала для него искуплением.
Фраерша застегнула китель и надела фуражку.
— Перед тем как прийти к тебе, я разговаривала с Зоей. Я хотела узнать, как ей жилось в этом фальшивом подобии семьи. Она — умная девочка, но у нее ранена душа, и она запуталась. Зоя мне очень нравится. Она рассказала мне о том, что предлагала тебе решение — оставить Льва, и тогда она была бы счастлива.
Раиса пришла в смятение. Она-то думала, что Зоя — заложница. Но, оказывается, девочка доверилась Фраерше, рассказала ей о Раисе и вооружила их врага всеми тайнами, которые та хотела узнать. Фраерша продолжала:
— Я очень удивлена тем, что ты настолько жестоко отвергла ее просьбу, заявив в ответ, что любишь Льва. А между тем, девочка настолько запуталась в своих чувствах, что часто по ночам брала на твоей кухне нож и стояла с ним в руках над Львом, пока он спал, собираясь перерезать ему горло.
Раиса растерялась окончательно. Она не понимала, о чем говорит Фраерша, — какой еще нож? С ножом в руках над Львом? После нескольких неудачных попыток Фраерша наконец нащупала ее слабое место — ложь, тайну. Женщина улыбнулась.
— Похоже, кое о чем Лев тебе все-таки не рассказывал. Это правда, Зоя и впрямь стояла по ночам у его кровати, сжимая в руке нож. Лев застал ее врасплох. И он ничего не сказал тебе?
Все фрагменты головоломки встали на свои места. Когда Раиса нашла Льва, погруженного в тяжкие раздумья за столом, он думал вовсе не о Николае, а о Зое. Она еще спросила его, что случилось. А он сказал, что ничего. Он солгал ей.
Фраерша почувствовала себя хозяйкой положения.
— Помни об этом и хорошенько подумай над тем, что я тебе скажу. Я повторю предложение, сделанное тебе Зоей. Я верну тебе девочку целой и невредимой. Но взамен ты пообещаешь, что вы, все трое, больше никогда не увидитесь со Львом. Последние три года перед тобой стояла дилемма — любить девочек иди любить Льва. Пришло время сделать окончательный выбор, Раиса.
Колыма Лагерь № 57
Тот же день