Целый день Пурга пасет оленей вместе с Прокопием или Кокой, а щенки предоставлены сами себе и творят, что им вздумается. Они могут забраться с ногами в миску или кастрюлю с едой, стащить с перекладины и погрызть свежую оленью шкуру, оставить на моей постели большую лужу. Бабушка Мэлгынковав все время ругает их и, чтобы успокоить меня, делает вид, что хлещет хворостиной. Но руки у бабушки слабые, шуба на щенках густая и «наказанный» щенок, взвизгнув для приличия, делает круг у печки, чтобы через минуту оказаться у кастрюли с мясом уже с другой стороны.
Когда мне слишком надоедают проделки этих бандитов, я отбираю у бабушки Мэлгынковав хворостину и, дождавшись, когда они снова сунут носы в кастрюлю, от всей души вытягиваю пару раз по спинам. Щенки скопом вываливаются наружу, долго с поскуливанием бродят вокруг палатки и, прежде чем возвратиться, заглядывают через щель в пологе, что я там делаю? Если лег спать или увлекся книгой, потихоньку проникают в палатку. Если просто сижу и беседую с бабушкой Мэлгынковав, да еще и держу в руке хворостину — предпочитают погулять на свежем воздухе.
Но больше всего неприятностей от наших щенков получают пастухи. Утром, когда Николай Второй вместе с Кокой и Павликом отправляются на поиски пряговых оленей, бабушка Мэлгынковав загоняет своих питомцев в палатку и сторожит все с той же хворостиной наготове. При виде собак даже давно прирученные олени впадают в такую панику, что их невозможно удержать.
Кораль для пряговых оленей обычно сооружают рядом со стойбищем. Поэтому каждое утро бабушка Хутык, Рита, жена Дорошенка Галя, Надя с Моникой привязывают своих собак на веревки и цепи. Лишь бабушка Мэлгынковав уверена, что в этот раз ей обязательно удастся удержать щенков в палатке, и сажать на привязь не собирается.
После недолгих поисков пастухи находят пряговых оленей и гонят к стойбищу. Животных пугает запах дыма, лай собак, крики детей, да и сами палатки. Они беспрестанно хоркают, сталкиваются рогами, пытаются прорваться через кольцо пастухов и удрать в сопки. Пастухи покрикивают на оленей, поджимая их к коралю, запуская в самых строптивых маутом, палкой, а то и малахаем. Еще немного и все олени будут внутри изгороди. Вдруг из палатки бабушки Мэлгынковав выстреливает стая щенков и с восторженным лаем бросается на оленей. Следом, размахивая хворостиной, поспешает бабушка Мэлгынковав. Она кричит, упрашивает щенков вернуться, грозит хворостиной. Но все тщетно. Щенки уже возле оленей. Те в испуге шарахаются и, прорвав пастуший заслон, уносятся прочь от стойбища.
Скоро на виду не остается ни одного оленя, следом за ними убегают и щенки. Пастухи ругаются, бабушка Мэлгынковав проклинает своих подопечных, Рита с Моникой поправляют поваленное крыло кораля, и все вместе отправляемся пить чай, чтобы, немного погодя, начать все сначала.
Самое для меня интересное, пастухи на все корки ругают щенков бабушки Мэлгынковав, но их хозяйку не упрекают и словом. Будто она не имеет к этой своре никакого отношения.
Мне надоело смотреть на их мучения, и как-то вечером я предложил достать для бабушки Мэлгынковав болонок. У меня в Магадане есть знакомый мужик, который держит красивых и умных собак болонок. Это маленькие пушистые существа с потешными курносыми мордашками и, главное, крохотными лапками. На них болонке не догнать даже жирного евражку, а уж об олене — не может быть и речи. Каждый год болонки приносят этому мужику кучу щенков, и он их продает. Если отвезти ему расшитые бисером торбаса на лосиной подошве, запросто отдаст пару, а может и больше. Ему с ними тоже не сладко. Чтобы держать собак в большом доме, нужно собирать подписи от всех соседей. Словно болонки тоже разгоняют у них пряговых оленей.
Вот он взял да и подарил каждому соседу по щенку. Теперь никаких подписей собирать не нужно, и все соседи стали как бы родня.
Пастухи посмеялись над предприимчивым любителем болонок, а Кока сказал, что, как только поедет в Магадан, обязательно купит бабушке Мэлгынковав этих собак.
— А тех, что сейчас у нее, раздадим по другим бригадам, — предложил я. От настоящих оленегонок не откажется ни один пастух.
— Зачем отдавать? — удивился Прокопий, сегодня утром больше всех ругавший щенков и даже пытавшийся стукнуть самого азартного палкой. — Не надо никому отдавать. Ты же видишь, как бабушка Мэлгынковав их любит! Пусть и эти тоже вместе с болонками живут. Ей от этого, знаешь, как весело будет!..