Я распластался на камнях и минут десять не казал из лощины носа. Когда решился выглянуть снова, оба барана стояли немного выше, но, главное, смотрели не в мою сторону, а на пасущихся в долине домашних оленей. То ли им хотелось побродить среди стада, то ли просто не могли понять, почему олени пасутся рядом с людьми, и никуда не убегают.
Недавно Николай Второй обещал бабушке Мэлгынковав добыть бараньи шкуры на новое одеяло. По ночам у нее мерзнут спина и ноги, а баранья шкура намного теплее оленьей. В пошитом из нее спальнике можно в самый лютый мороз провести ночь под открытым небом и никогда не замерзнешь.
Стараясь не громыхнуть камнями, спускаюсь в долину и, пригибаясь, бегу к пастухам. Какой-то час тому назад Николай Второе был возле стада. Он любит потолкаться среди оленей после смены. Может, не ушел и на этот раз. У него с собою новый карабин и не придется бегать в стойбище за оружием. Тот карабин, который у Коки, стреляет только после второго щелчка, а пули гуляют, где им вздумается.
Пастухи народ сообразительный. Увидев, как я изо всех сил несусь к стаду, Николай Второй быстро отвязал от лиственницы пряговых оленей, подхватил карабин и заторопился навстречу.
— Бараны! Там — возле снежника! — крикнул я издали, показывая на сопку. Пастух понимающе кивнул головой, спросил сколько их, не заметили ли меня, и направился в обход сопки. Мне показалось, что Николай Второй не понял, где я видел баранов. Ведь лощиной к ним подкрасться куда сподручной. Но он только раздраженно махнул рукой:
— Не видишь, что ли! Я с оленями буду подбираться. Разве олени в это время станут подниматься на сопку? Бараны им не поверят. Днем, когда комары — совсем другое дело. А сейчас они спускаются вниз. Я от распадка к ним поднимусь, а потом вроде мимо баранов спускаться буду. Ты снова отправляйся туда, где они тебя первый раз заметили, только не очень ворочайся, иначе напугаешь…
Я не мог видеть, как Николай Второй поднимался на сопку, как, прикрываясь пряговыми оленями, подкрадывался к баранам. Оставалось послушно сидеть у края лощины и смотреть на баранов, а те в свою очередь разглядывали меня. Наверное, через добрый час откуда-то из-за перевала донеслись выстрелы. Ближний ко мне баран, кувыркаясь, покатился по склону. Куда девался второй, я так и не понял. Только что стоял на выступе скалы и вдруг исчез.
Скоро из-за гребня показались олени, а затем выглянул Николай Второй. Какое-то время он стоял, глядя вниз, затем помахал мне рукой и показал, чтобы я поднимался к снежнику. Оказывается, второй круторог после выстрела прыгнул в лощину, пробежал шагов двадцать и уже мертвым скатился в стекающий от снежника ручеек.
Мы взвалили добычу на оленей и спустились вниз. Николай Второй все время молчал и был так невозмутимо спокоен, словно подобные охоты у него случаются каждый день и уже изрядно надоели. Шагает по камням, курит, изредка покрикивает на оленей и все. Я хорошо помню, что до поры до времени события охоты обсуждать не положено и благоразумно отстаю.
Самое неожиданное случилось в долине, когда Николай Второй вдруг заявил, что оба барана принадлежат мне. Я могу съесть их сам, не уступив никому и кусочка, могу просто выбросить росомахам, и никто за это меня не осудит. Добыча по давнему обычаю принадлежит тому, кто первый ее заметил, а не тому, кто убил. Николаю Второму я должен возвратить всего лишь два патрона, истраченных на этой охоте. Ровно по одному на каждого барана, если бы даже он истратил на них всю обойму.
Объяснял все это Николай Второй очень серьезно. Так же серьезно поддержали его Прокопий с Кокой. Но мне все время казалось, что это розыгрыш. Года три тому назад я охотился на Черном озере и чуть не подрался с одним мужиком из-за обыкновенной шилохвости. Когда налетели утки, мы выстрелили одновременно, и кто из нас попал — не понять. Пришлось поскандалить. Но там я с самой ночи киснул под дождем, подкрадывался, стрелял. А здесь — увидел, сообщил и… получай добычу!
Да не какую-нибудь, а пару снежных баранов!
Поэтому я решил, что с этими баранами у пастухов какая-то не совсем понятная мне игра, но все же принял ее правила и попросил помочь отвезти моих баранов бабушке Мэлгынковав. Пусть она разделит их между обитателями стойбища, как посчитает нужным. Она давно распределяет моих хариусов и ленков, которых приношу с рыбалки, почему не разделить и баранов?