Наверное, он спрятал свою добычу где-то рядом, потому что не успел я возвратиться к нартам, как ворон показался над скалами и, ничуть не осторожничая, сел возле проруби. Снова перед тем как улететь, какое-то время разглядывал меня, а, наглядевшись, снова унес мое угощение в верховье реки.
В этот раз я ожидал его довольно долго, но вместо ворона совсем с другой стороны показалась баба Мамма. Следом за нею бежали две белые собаки и лохматый щенок. Подошла и по-хозяйски, хотя костер горел довольно жарко, поправила в нем чурки, только потом опустилась на нарты рядом со мною. Взрослые собаки принялись обнюхивать разложенных на снегу ленков, а щенок направился к проруби, съел приготовленные ворону рыбьи потроха и только потом подбежал к нартам.
Баба Мамма какое-то время сидела и молча смотрела на огонь, переводила взгляд на моих ленков и снова возвращалась к огню. Затем неторопливо достала из-за отворота кухлянки начатую бутылку водки и кружку. Налила немного водки в кружку и аккуратно выплеснула в огонь. После таким же образом «угостила» ленков и наконец подала кружку мне:
— Тибе нужно хорошо голову лечить, — сочувственно, словно больному у постели, сказала она. — Болеть голова будет, черви в ней совсем, как в летнем мясе заведутся.
Наклонилась, подняла застывшего ленка, ловко, словно с картошины, счистила шкуру, прямо на лежащую на нартах оленью шкуру настрогала белых завитков и подала несколько стружек мне.
— Кушай. Кусно будет. Все равно, морошка. Никуда тебе сегодня кочевать не нужно.
Я удивленно посмотрел на бабу Мамму:
— Кто вам сказал, что я собираюсь кочевать?
— Ворон. Кто еще? Сейчас возле яранги, все равно собака, кричит. Сердится, что гостю у нас плохо. Удирать хочешь. Думаю, может, очень замерз ночью или голова болит.
— Да, нет. Спасибо! Я нормально спал, только под утро немного продрог. Просто настроение пропало. Это у меня бывает.
Выпил водку, закусил строганиной, выплеснул остатки в костер. Баба Мамма внимательно проследила, как выпил и закусил, отобрала кружку. Снова налила водки огню, ленкам, себе и мне. Бросила три или четыре рыбных завитка в костер, затем отправила завиток себе в рот. Смакуя, прикрыла глаза, произнесла свое «Кусно», и призналась:
— Больше всего люблю рыбу. Толика просила поймать, Абрама просила, Сережку просила — всех просила. Никто не поймал. Говорят, нет рыбы, всю выдра съела. Нужно по рации заказывать, из магазина везти. А ты нормально поймал, все равно, что Кэлэн. Правда, он юкагир был, все равно нормально, как ты, ловил. — Чуть помолчала и продолжила. — Настроения не надо слушаться. Надо жить все равно как Мухала, — кивнула в сторону развалившегося у ног щенка. — У него никогда настроение не пропадает. Утром ловил хвост, не поймал. Думает, завтра поймаю и снова веселый. Я же говорю, не надо тибе никуда кочевать, надо рыбу ловить, водку пить, гулять здесь. Мы все так хочем.
— И Элит?
Баба Мамма покачала головой:
— Элита много милиция обижала, посадить в тюрьму хотела, потом директор совхоза обижал, в другие бригады выгонял, в Якутию выгнать желает. Теперь Элит на всех сердится. Тебе на него сердиться не надо. Это Элит тебе свою водку отдал. Неси, говорит, голову хорошо лечить надо. Гость — все равно. Нельзя, чтобы гостю в стойбище плохо было. Грех!..
Я немного захмелел, и вдруг стало до того хорошо и уютно, что, казалось, нависающая над рекой скала оделась в радужное сияние. Подобного состояния я не испытывал очень давно. Приобнял бабу Мамму, потерся щекой о ее малахай и спросил:
— У вас случайно нет капкана? Там возле промоины выдра по снегу натропила. Понимаете, я охотник, а она под носом шастает. Даже обидно.
Бабе Мамма улыбается:
— Ты удачливый рыбак. Утром хариусов на снег уронила, все к речке хвостами упали. Сказала Элиту, тебя водяные духи любят, пять больших рыб поймаешь. Говорю, что ты лопату и большие сапоги на рыбалку взял, а он сердится. Говорит, лопатой только совсем дурак ловит. Говорит, лопата совсем плохая удочка. А ты поймал! Снова сердиться будет, даже плеваться будет, все равно, нерпа, тогда дырку во льду делает… Капкан из фактории вертолетом привезут. У Горпани в ящике много капканов лежит. Сегодня по рации говорить будем, пусть везут. Скоро к Туромче кочевать будем. Там много выдры за рыбой охотится. Можно всем хорошие кухлянки пошить. В Анадырь на ярмарку поедем, самыми красивыми будем. Тересно-о!..