— А где Толик и Абрам? — спрашиваю его.
— Возле оленей остались. Медведь вокруг стада ходит. Сегодня два раза видели. Может ночью напасть.
— А Коля куда ушел?
— К реке спустился, следы посмотреть, — ответил дед Кямиевча, и тут же озабочено добавил. — Молодые олени бегать любят. Что-то третий день одной гулки не вижу. Может, за реку убежала.
Гулка — молодая важенка. Многие из них непоседливы и в любую минуту могут убежать из стада, да еще и увести за собой целый откол оленей. Обычно пастухи знают всех неслухов «в лицо» и, совершая обход стада, присматриваются на месте ли они? По каким признакам оленеводы умудряются запоминать их — ведь в стаде две с половиной тысячи только взрослых оленей, а сейчас отел, значит нужно брать в память еще тысячи полторы новорожденных телят — трудно даже представить.
Интересуюсь у деда Кямиевчи, видели ли сегодня гусей? Уже заметно потеплело и вот-вот должны появиться. Дед пожал плечами:
— Летает пара. Разведчики, наверное. Основной перелет начнется недели через две. Тогда их везде будет много. Сейчас медведей много. Только за кедровый стланик заглянешь — они там сидят. Бывает, некоторые врываются прямо в стадо. Наглые-е! А другой подкрадется, утащит оленя — никто и не заметит. Медведь самый хитрый, потому что он тоже, как человек…
Вечерело. От реки наплывал густой туман, закрывал нависшие над тундрой сопки, сеял колючей крупой. Мы немного поговорили и ушли в ярангу. Там тепло, уютно. Дышит жаром железная печка, от распаренных лиственничных веточек, которыми устлан пол, поднимается пряный аромат. По транзистору транслируют концерт, и Остычан его внимательно слушает. Баба Мамма натирает чайной заваркой оленью шкуру и о чем-то шепчется с Мунруканом. В такие минуты веришь, что и медведь, и собака, и олени — все «как человек».
Дед Кямиевча, выпив три кружки чая, завалился спать. Ужинать он будет часа через два, а сейчас просто отдыхает перед едой. Я прилег рядом с ним и тоже уснул.
Сколько спал — не знаю. Но, наверное, не очень долго. Когда проснулся, деда Кямиевчи в яранге не было. Баба Мамма сказала, что он ушел играть к бригадиру Коле в карты, и принялась накрывать столик. Я хлебал суп, обгрызал косточки, а мыслями был возле стада. Интересно, что сейчас там делается? Олени отдыхают, а пастухи собрались у костра, варят чай и вспоминают всякие истории. А если медведь! Дед Кямиевча говорил, что этот зверь целый день кружил у стада. В любую минуту может напасть на оленей, там начнется такое! И все без меня!
Торопливо выбираюсь из-за столика, одеваюсь, наказываю бабе Мамме сказать пастухам, что ушел к Туромче слушать гусей. Разведу костер, устрою из веток постель и буду там до утра. У меня с собой спички, нож, теплая куртка — так что пусть не беспокоятся.
Баба Мамма, было, запротестовала, но потом уступила. С самого моего появления здесь, оленеводы опекают меня как маленького. Туда не ходи, сюда не ходи. Мол, проснулись медведи, заблудишься или еще что. Вчера я решил прогуляться к протекающей в каких-то трех километрах от стойбища реке Туромче, и пришлось битый час доказывать Толику, что я не чечако. Так Джек Лондон называл людей, не приспособленных к жизни на Севере. Толика я так и не убедил, и пришлось отправляться к Туромче вместе с ним. Однако, как мне показалось, присутствующая при том споре баба Мамма была на моей стороне. Теперь вижу, что не ошибся.
…Хотя наступила ночь, очертания сопок угадываются хорошо. Видны даже холмики разбросанного по тундре лиственничника. Вся долина в плешинах проталин. Там, где прошло стадо, открылись широкие поляны, и идти по ним совсем не трудно. Нужно только ступать как раз посередине кочки.
Слева от меня прячется в зарослях прирусловой тайги Туромча, справа темнеют невысокие сопки. Где-то впереди, между рекой и сопками, пасется стадо. Вчера днем я был там, и сейчас, хотя и с некоторым трудом, но все же ориентируюсь. Минут через сорок должна встретиться поставленная «на попа» бочка, потом будут два исхоженных оленями снежника и широкое озеро. Лет пять тому назад кто-то охотился у озера на гусей и оставил там жестяные силуэты этих птиц. Они до сих пор валяются на берегу, краска на них облупилась, но если поставить среди кочек и смотреть издали — похоже до удивления. От «гусей» нужно забирать вправо и идти, пока не упрешься в длинную лиственничную гриву. А где-то там и стадо. За это время оно могло уйти километра далеко в сторону, но ведь пастухам сейчас никак не обойтись без костра, а огонь-то я увижу и на любом расстоянии.