Мужчины дружно улыбались.
-- Тогда за мной!
И побежала обратно. Когда поворачивалась, оба отметили на правом бедре карман с тяжелым
угловатым предметом. Из кармана к кольцу на широком кожаном поясе тянулся шнур.
Разведчики переглянулись, улыбнулись еще раз и привычно, по-лабирийски, подбежали к
пестрому чудовищу на рубчатых колесах.
-- Васса! -- представилась красотка, запуская мощный мотор и сразу трогая машину.
-- Александр! Василий! -- назвались пассажиры.
Она чему-то усмехнулась и сразу спросила:
-- Сколько стволов?
-- Один, -- сказал Краснов и уточнил: -- пистолет.
Он сидел рядом с водителем и, отвечая, с уважением покосился на ее правое бедро.
-- Не густо, -- оценила дама. -- Возьмите-ка...89
Достала из-под своего сиденья и подала Скидану точно такой же револьвер, как у давешнего
контролера.
-- А это вам...
На колени Краснову лег автомат с коротким стволом.
-- В револьвере одиннадцать, в автомате -- тридцать.
Краснов оглянулся на Скидана, оба засмеялись.
-- Вы не боитесь нас? -- спросил Скидан.
Она обернулась и так улыбнулась, что он чуть не выронил револьвер.
-- Мы знаем, Вася, кого нам бояться! Верно, Саша?
И первой залилась таким смехом, будто напомнила обоим некую общую и очень интимную тайну.
Небольшой населенный пункт, обслуживающий, вероятно, только два вокзала и кордон, быстро
кончился,. и вездеход, мощно дыша мотором, помчался по широкому асфальтированному шоссе
между высокими стенами смешанного леса, представленного в основном елками и тополями.
-- Что-то у вас не видно машин на воздушном экране, -- сказал Скидан.
-- Их ЗДЕСЬ боятся, -- откликнулась Васса. -- Боятся, что ночника не догонишь, боятся побегов за
границу, боятся контрабанды. ЗДЕСЬ много чего боятся.
-- Кто боится? -- спросил Краснов.
Она впервые взглянула удивленно. Но ответила сразу:
-- Так называемая власть. Режим. Понятно, да?
Скидан не ответил. Ему пришлось сосредоточиться. До сих пор понятия "власть" и "режим"
имели для него противоположное значение. "Советская власть", "власть народа" -- это было родное,
это было хорошо и правильно. "Режим" связывался с фашизмом, притеснением, угнетением. Но это
лишь во-первых. Во-вторых же странно звучало и утверждение, будто власть -- боится. Что ж это за
власть, если она боится?
Но говорить об этом вслух Скидан поостерегся, ибо знал мнение Краснова на этот счет.
Заговорила сама Васса, будто подслушала мысли:
-- Вы только, бога ради, не поймите так, что я против здешних властей. Человечество пока
таково, что без власти ему нельзя. Ну, не может жить без власти, потому что не представляет, КАК ...
Поэтому я считаю, быть против сегодняшней власти -- такая же бессмыслица, как быть против
сегодняшней погоды.
Она замолчала, давая им время на осмысление. Скидану вспомнился один из Светкиных снов --
о власти, лукавый.
-- Это что же, -- Скидан осмыслил первым, -- и против фашизма быть нельзя?
Она склонила очаровательную свою головку, будто размышляя. Затем:
-- Фашисты... Фашисты... Это... Словом, тоталитарный режим вы имеете в виду? Глобальный
контроль сверху, отсутствие горизонтальных связей... Да?
Скидан не очень понял, но на всякий случай согласился, ибо что-то в этих словах звучало похоже
на фашизм.
-- Разумеется, -- продолжала эта умняга, чем-то начиная походить на его Светку, -- если жить вне
режима, в другой стране, то можно быть ему противником. Особенно, если в вашей стране живется
лучше и вы это знаете наверняка. Но если вы в данном режиме выросли, и ничего другого никогда не
видели, то надо вам родиться гением, чтобы... Ну, согласитесь: если того же фашизма нет в душе
человека, в его сознании, то он не потерпит его и вокруг себя... Хотите шутку?
Разумеется, они хотели.
-- Тогда вопрос: из каких людей получаются наилучшие рабы?
-- Из тех, которые родились рабами, -- Краснов ответил не очень уверенно.
-- А вы, Вася, как думаете?
-- Из слабых духом, -- Скидану ничего не оставалось, как привлечь свой лагерный опыт.
-- Вы оба неправы! -- Она не торжествовала, просто веселилась, вполне свободная женщина за
рулем чудовища. -- Как показывает историческая практика, наилучшие рабы -- это рабовладельцы!
Ибо их сознание наиболее поражено необходимостью работать. Любой рабовладелец -- прежде
всего раб своих рабов. То есть, он больше раб, чем его рабы. Непривычные уши от этой истины
вянут... Я немного удивлена, что у вас тоже. Ведь вы из свободной страны...
-- Мы просто об этом не задумывались, -- сказал Краснов.
-- Да-да, я согласна, я поняла. Чтобы свободный человек задумался о рабстве, ему надо хоть
что-то знать о рабстве. А ведь у вас в Лабирии история запрещена...
Скидан почувствовал, как раскаляются уши. Он видел окаменевшее лицо Краснова, будто бы
следящего за дорогой, и вдруг подумал: "Интересно, хочется ли ему сейчас всадить в меня
очередь?"
"Почему он пошел со мной в Резерват? -- Скидан в тысячный раз поймал себя на этом вопросе. -
- Не хотел убирать в Лабирии? В благородной Лабирии? Но ведь как-то сорвалось у него, что людей
видеть не может и на Острове Скорби -- самое для него место. Значит, наказания за убийство не
боялся... Да, только было это до их встречи со Светкой". Значит, вероятен такой ход: Скидана 90
"потерять" в Резервате и -- к Светке. Она, сучка, любого примет, а такого героя -- подавно. Ни слову о
ее верности Скидан не верит. И все ее сны -- отвлекающая выдумка. Она способная, что хочешь
сочинит.
-- Вася! -- Женский голос вернул его к реальности. -- Ты чего там замолк? Жену вспоминаешь?
Будто бы невзначай, а снова учуяла его мысли. Скидан отодвинулся.
-- Жену забывать нельзя, -- он решил тоже перейти на " ты". -- Небось, сама о муже думаешь.
Васса оглянулась на него, забившегося в дальний угол за спиной Краснова, и вдруг захохотала.
Почему-то это было страшновато, и Скидану захотелось спать. Вспомнил из "Курса психологии":
запредельное торможение.
-- Ты совсем сонный, -- заметила дама. -- Ложись на сиденье, а я поеду не так быстро.
-- Да я спать не хочу, -- солгал Скидан, вспоминая последнюю бессонную ночь со Светкой.
-- Ложись, ложись! -- Васса опять засмеялась. -- Часок поспать успеешь, а там хорошая дорога
кончится, будет не до сна.
Скидан не хотел, но валился на просторное, как вагонная полка, сиденье, проваливался в сон.
Последняя мысль: "Усыпила, что ли? Снюхаются, убьют, выбросят на ходу..."
Ему стал сниться странный сон. Он будто не спал, а рассказывал о последних днях перед
отъездом в Резерват. Даже не рассказывал, а будто предъявлял кому-то свою память, показывал, как
кино, и непонятные места объяснял.
...Вот они втроем -- Кампай, Скидан и Краснов. Неожиданная новость: правительство Резервата
открыло свой кордон. Для деловых людей. Ввоз идей, сил, капитала. Но -- никакого вывоза.
Правительство предпринимает очередную попытку оживить свой народ. Именно так: оживить народ.
Удрученное отсталостью Резервата в технологии и его положением сырьевой базы для всего
цивилизованного мира, оно сначала расторгло все договоры, основанные на поставках сырья, и
закрыло границы, а вот теперь границы полегоньку открываются и ползет слух о том, что сырьевые
договоры возможно восстановить, но от цивилизованных партнеров потребуются взамен не товары,