Оверлунксов же натурально не было видать вообще; даже ночью, часов до трёх, кто-нибудь да попадался, а в рассветные часы город был полностью в отключке. На высоченных башнях, увешанных озеленёнными балконами, светилось по паре окон из тысячи, вероятно, там где хозяева забыли выключить свет. Поливалки и уборочная техника, подметавшая дорожки, никак не считалась, потому как вся она работизирована, и если кто-то за ней и следит, то издали и явно не напрягаясь. Собственно, даже тишина стояла изрядная, и негромкий шум от отдельно взятой машины, ползшей по улице, разносился за квартал. Твин припомнил прочитанное давеча в "Вестнике Жадности" о том, что кое-где жабоиды внедряли радикальное средство увеличения Прибыли, а именно вкручивали себе в организмы отсутствие потребности во сне, ибо всякого жабократа коробит от того, чтобы закапывать под сурка столько времени... ну точнее, всякого ортодоксального жабократа, потому как Твин считал, что это уже через край, и сам такого делать бы не стал.
Оверлункс поймал на остановке трамвай, оказавшийся также полностью пустым - вероятно, этот был первый за сутки.
- Бу-го-га, - с полной ответственностью заявил Твин в пустом салоне, развалившись на сидушке.
Трамвай, мягко ускоряясь и замедляясь, лопатил по обычному маршруту, но ни на одной остановке не нашлось никого, кроме голубей, а те никуда не ехали.
- Курлу? - сказали голуби, таращась на оверлункса через открывшиеся двери.
- Так точно! - кивнул тот, и этот ответ удовлетворил пернатых... как, впрочем, и любой другой.
Единственное копошение разумной жизни было замечено, когда трамвай пересекал проспект Киммеша. Вагон остановился на перекрёстке, пропуская тяжёлый тягач, волочивший на трале нечто цилиндрическое и огромное, явно не просто поржать, а промышленного назначения. Это по шерсти, подумал Твин, с любой стороны. Против шерсти только то, что вся научно-производственная деятельность совершается оверлунксами по одной единственной причине: План. Не тот, который курят, а тот, который спускают общесоюзные структуры управления на местный уровень. А без этого, как вполне резонно предполагал Твин, оверлунксы обожрались бы сельдью до идеально сферического состояния, закрыли бы вообще входы под купол, и овощевали до посинения... бр-бр.
Как и предполагал желтошёрстый, территория завода была открыта настижь, электрокары стояли себе у зарядников, и никогошеньки не видать, потому как до смены ещё два часа. На самом деле, всё было не так уж просто, промбашня завода охранялась вполне надёжной автоматикой, которая обнаружила бы любой объект, прошедший в подотчётный объём, тем более оверлункса. Поскольку у Твина был пропуск, система не принимала никаких мер, а если бы не было - то приняла бы... наверное.
Собственно, по договорённости с заводскими, Твин мог использовать кар, хотя им в голову бы не пришло, как именно он может его использовать. Прокачивайте навыки составления договоров, что ещё, хихикнул оверлункс, вытаскивая кабели из разъёмов и отключая зарядник. Электрокар представлял из себя достаточно большую платформу на четырёх колёсах, под которой зижделись аккумуляторы, а спереди торчало сиденье для водителя и руль; всё остальное занимала гладкая стальная площадка, отполированная от постоянного трения груза об неё. Твин прикинул, как везти на этой штуке штабель коробок, и проверил, есть ли такелаж для крепления - есть. Также, проведя глазной замер габаритов, он прикинул, что сюда влезет коробок двести, и стало быть, придётся съездить четыре раза. Ну, а куда деваться?... Всмысле, куда деваться, если ты жабократ.
Оверлункс аккуратно сдал назад из ряда каров, выруливая на проезд до грузового лифта, и поудобнее устроил гузло на сидушке, потому как предполагал, что ему предстоит тут немало просидеть. Сидушка его вполне устраивала.
- Включить гипердвигатель! - с подобающим пафосом отдал себе команду Твин, втапливая педаль хода.
Гипердвигатель оказался натурально очень резвым, потому как электрокар зашипел покрышками по бетонному полу, пробуксовывая, а потом рванул так, что оверлункс вцепился в руль мёртвой хваткой. Выдохнув, Твин далее нажимал на педаль с куда большей осторожностью, потому как вылететь со стометровой высоты из башни ему не улыбалось. Прокатившись по этажу между ангарами, кучами материалов и припаркованным транспортом, он заехал в просторную клеть лифта, слез с телеги, и послал лифт на первый этаж. Как ему рассказывали заводские, оверлунксы собирались вкрутить роботизированные тележки и такой же лифт, но инспекция из комиссариата промышленности просто запретила им это делать. Тобишь, в прямом смысле, Твин мог вознести хвалу Политбюро за то, что есть возможность ездить на электрокаре и управлять лифтом кнопкой, а не через центральную сеть.