Соль состояла в том, что двадцать с лишним лет назад Истрис только сформировался как заселённая планета, после преобразования безжизненной среды в жизненную. Вообще оверлнуксы, как биовид, родом не из этой галактики, но это не аномалия, потому как и фигова туча других разумных видов, которые тоже топчутся здесь, поналетели извне. Метридин, как называли галактику, суть молодое по астрономическим меркам образование, поэтому собственных форм жизни в ней оказалось гораздо меньше, чем в Основной галактике. Даже считалось, что это повод расслабиться, потому как бесконечное на практике свободное место для любой деятельности якобы сводит на нет возможные международные проблемы. Оверлунксы эту идею подхватили на ура, и расслабились так, как только было можно. Им пришлось осилить преобразование среды на Истрисе, потому как один раз колонистов прокатили на союзных межгалактических транспортах нахаляву, но обратно их никто бы не повёз - собственно, на это была часть рассчёта. Поставленные в такие условия, желтошёрстые окопались в системе, построили текфонитовый комбинат, и начали гнать план.
Когда Твину было пятнадцать лет, его родители подорвались на рудовозе, одном из тех, что таскал сырьё для комбината из пространства на планету. Что уж там случилось - даже Политбюро не ведомо, но корабль исчез во вспышке, так что не осталось и пары целых атомов, а молодому оверлунксу пришлось напрягать извилины, как трясти ушами дальше. Поскольку он шарил в работе с железками, то связался с конторой "Космолом", занимавшейся ремонтом космических посудин, и стал потихоньку ковыряться. Сейчас, скорее всего, ему не дали бы в пятнадцать лет ковыряться в движках, но тогда было слегка другое время, когда ещё только достраивали купол над Ист-Лунксом, а рабочие лапы были на вес текфонита. Таким образом Твин промотылялся по общагам при разных предприятиях "Космолома", и постоянная воткнутость в технические проблемы помогала забыть о потере. Через пять лет он оказался в "Космоломе №116", где был единственным оверлунксом среди ватаги роботов, латавших старый транспортник а-класса. Он познакомился с Кил, что также придало ему бодрости духа, хотя собственно, таковую он терял крайне редко.
Тем временем, как любят говорить в пропагандистских фильмах, где-то во Вселенной зрело зло!... На этот раз формулировка почти точно попадала в реальность, как ни странно. Когда флот Союза высаживал оверлунксачьих колонистов на Истрис, в тридцати световых годах оттуда флот Соединённых Капиталов высаживал своих на планету Недебола. Пока на Истрисе шла перестройка среды, капантропы с Недеболы наклонировали пять миллиардов населения, устроили две гражданские войны и одну за независимость от Соедкапиталов. Оверлунксачья разведка, которая не совсем спала, сочла, что капантропы будут готовиться к обороне на тот случай, если соедкапитальский флот попытается вернуть колонию под центральную власть. Это было логично, но когда имеешь дело с живыми организмами, это не всегда оказывается верным, и на этот раз тоже оказалось мимо. Недебольцы сочли, что Союз, конечно, без проблем разнесёт их флот и планету, но вот если захватить Истрис наземными силами, вряд ли кто раскачается быстро решить проблему - а о дальних перспективах у капантропов вообще думать было не принято ни разу.
Таким образом, изрядный флот вторжения с чёрной-чёрной планеты ввалился в систему Истриса, сходу разбомбив все автоматические системы обороны. Не почесавшись устроить ни дальних локаторов, ни разведки, оверлунксачьи военные оказались полностью не готовы, и что ещё хуже, выпали в изрядный осадок. Будь на их месте фелины или даже жабоиды, недеболикам настал бы конец с вероятностью сто процентов. Взять дофига мощные корабли им было отнюдь неоткуда, боевой флот состоял либо из слабосильных машин, либо из подержаных, накупленых по барахолкам, а десант вообще несли переоборудованные гражданские воидбусы. Но им противостояли оверлунксы с тысячелетними генетическими прошивками против всякого убийства, и в ряде случаев они не осилили даже нажать на нужную кнопку.
Из-за этого Истрис подвергся массовому налёту крестовидных штурмовиков, паливших в любой искусственый объект на поверхности. Будь штурмовики автоматическими, оверлунксам пришлось бы очень туго, но недеболики насовали туда не электроники, а негодных пилотов, которые не всегда могли отличить искусственное от натурального, а отличив, не могли туда попасть даже термоядерной ракетой. Впоследствии конфликт назвали Первопоследним вторжением, хотя Твин предпочитал называть его "рак-атакой". Это он так говорил, чтобы не обижать оверлунксов, хотя на самом деле, это была битва раков с оленями в полный рост. Как бы там ни было, когда в день вторжения Твин выбежал из ангара позырить, что там бабахает, в ангар вкатало слабенькой термоядерной боеголовкой... вот это поворот, подумал оверлункс, и был прав. На него упала не только ракета, но и мегатонна удачи: боеприпас пробил крышу транспортника и рванул внутри, поэтому вся округа в несколько километров не сплавилась в жижицу. Корпус этой посуды был из текфонита, и замкнутый объём выдержал даже термоядерный взрыв, так что столб огня ударил вверх, сдувая весь ангар и впечатывая искорёженный корабль в грунт. К тому же, Твин занимался работами на включённом оборудовании, так что имел на себе некоторую защиту, окончательно спасшую его от изжаривания.