Начальник смотрит мне в рот, слушает.
— Интересно, — говорит, — очень интересно!
— Самое интересное — старые тропки, заброшенные. Стояло когда-то село, теперь его нет, а тропка осталась. Идешь по ней и дивишься. «Куда же она ведет? Какое у нее направление?» Идешь, идешь и вдруг выходишь на поляну, смотришь, вот здесь поле было. Дождь размыл, разровнял землю, но тропка показывает: было тут поле! Оглядишься — гумно заприметишь. Вот какие тропки бывают. Другая ведет, ведет и приводит к карьеру. Гранитчики, значит, камень выбирали. Третья петляет, кружит, горбится, пока в старые стены не упрется. Крепость!
— И что, — спрашивает начальник, — ты эти тропки поправляешь?
— Смотря какие. Иногда подумаешь: что прошло, то прошло. Вот, скажем, поле. Кому нужно мертвое поле? Или разрушенная крепость? Коли прок в том есть, тогда да, поправляю. Вот если и вода есть, и тень, и хворост на костер… И для глаза красота. Тогда дороги подновляю, выравниваю…
— Значит, главное для тебя, — говорит начальник, — красота, если я правильно тебя понял?
— Точно, — говорю, — товарищ начальник! Если нет красоты, кому нужен такой мир?
— Ну, раз ты за красоту, тогда мы с тобой поладим — дадим тебе красивую спецодежду.
Он сиял телефонную трубку и позвонил бухгалтеру.
— Алло! Дидов? Зайди ко мне, — говорит, — дело есть.
Пришел бухгалтер.
— Надо бы выдать спецодежду этому товарищу. Он бесплатно делает дороги в нашем районе. Вот он, — говорит, — товарищ Влашо. У тебя есть что-нибудь на меху? Сейчас, — говорит, — осень, сыро, а он воспалением легких болел, ему беречься нужно.
Бухгалтер не возражает.
— Безусловно, — говорит, — нужно!
— Зря беспокоитесь, — говорю. — Пустяки какие!
— Что значит пустяки? — раскричался начальник. — Ты, что ли, пустяки? О тебе весь город говорит! Как же можно оставить тебя раздетым? Вдруг завтра простудишься и отдашь богу душу?
«Ну, — думаю я, — и люди! Вот это люди!»
А начальник знай поет:
— Мы и пенсию попробуем тебе выхлопотать!.. Случится вдруг на работе несчастье какое, скажем, руку покалечишь или ногу. Глядишь — пенсия в кармане!
Шутят, значит, а я смеюсь.
— А если, — говорю, — не случится?
— Сам, — говорит, — покалечишься. Ты почему, — говорит, — смеешься? Не может такого быть, что ли?
— Почему не может, товарищ начальник? Почему, — говорю, — не может? Может! С человеком всякое может случиться.
Вскочил тут начальник и давай на меня орать:
— Жулик ты! Жулик и мошенник! Значит, — говорит, — согласен, а? И увечье себе нанести согласен, и пенсию заграбастать! Дидов, погляди только на этого святого, на этого бессребреника! За «спасибо» дороги строит! Благодетель! А от меня объяснения требуют, почему разные психи дороги в горах прокладывают, а управление баклуши бьет! Вон отсюда, — кричит, — чтоб глаза мои тебя не видели и чтоб ноги твоей в лесу не было! А покажешься, прокурору, — говорит, — передам! Пошел вон, мошенник!
Я и пошел. Что поделаешь? Говорю ведь, у каждого свое направление в жизни…
Плохо только, в лес не пускают. А ведь сколько дорожек нужно бы еще проложить!
Перевод О. Кутасовой.
ДЕРВИШЕВО СЕМЯ
Узелок этот, скажу я тебе, давно завязался. Мне тогда и четырнадцати не сровнялось, а не было у меня ни отца, ни матери. Отца моего забодала соседская корова, а мать померла от испанки. Рос я с дедом и бабкой, а у бабки правая рука отнялась, некому стало домашнюю работу делать, и дед начал прикидывать, как бы меня поскорей женить. Меня и не спросили. В ту пору тех, кто женился, не спрашивали, старики сами все улаживали. Услышал я только раз, как они говорили с бабкой.
— Молодой еще! — сказала бабка.
— Подрастет! — сказал ей дед. — Надо только девку приглядеть!
Что и как там дед глядел, не могу я тебе сказать, только как-то вечером вернулся я с выпаса и застал у нас дома громадного дядьку с большими ножницами за поясом.
— Рамаданчо, — сказал дед, — позвал я портного потури тебе сшить. Серые хочешь или какие другие?
Больше ничего не спросил. Сосватали меня, женили, только и было спросу: «Серые или какие другие?»
Портной пришел в среду, в четверг штаны были готовы — коричневые потури, карманы обшиты галунами, а в пятницу явились во двор барабанщики, и застучали свадебные барабаны. Барабаны бьют, котлы с мясом кипят, а, я все еще не знаю, кого мне в жены выбрали.