Бритоголовый рукой приводит коляску в движение и тормозит возле них. Одного за другим обводит взглядом обступивших амфору людей, а потом и джип.
— Тебе чего тут надо? — спрашивает Иван.
Инвалид смотрит на него, но ничего не отвечает. В светло-серых, каких-то остекленелых глазах нет ни страха, ни смущения, одно лишь обманутое ожидание…
— Я знаю, чего ему надо, — говорит пастух, с угрозой мотнув в его сторону головой. — Взбучку ему хорошую надо! Парочки любовные подкарауливает, а потом подсматривает… Чуть приметит где легковушку — он тут как тут. Другие такие тоже иной раз прикатывают, но этот — что ни день…
— Неужели правда? — Иван с удвоенным любопытством смотрит на инвалида.
Тот, нисколько не обиженный неласковым приемом, снова оглядывает каждого в отдельности и утвердительно кивает:
— Правда…
— Да зачем? Какой прок только глаза пялить?
— А что ж еще? Разве я на другое способен, не видишь, что ли? Только смотреть и могу. И что тут такого? Я никому не мешаю… — он пожимает плечами.
— А если заметят? — не отступается пастух.
— Замечали… В «Волге» они были… «Я тебе башку проломлю», — грозился. А не проломил… Сперва вскидываются, грозятся, потом остывают. Да не только инвалиды подсматривают, и здоровые тоже, бывает… Смотрят, иногда вспугивают, а мы — только глядим… Никого не вспугиваем, не угрожаем…
Инвалид умолкает на миг, потом подымает руку и указывает пальцем на амфору:
— Да она битая! — восклицает он и, повернув свою коляску, подъезжает ближе, чтобы получше разглядеть, отбрасывает в сторону ком земли и открывает на месте отломанной ручки небольшую свежую дыру.
Все толпятся вокруг, а пастух даже просовывает в дыру руку.
— Это трактористы — монтировками тыкали, проверяли, есть в ней что или пустая, они и раскокали! — находит разгадку пастух. — А вон и черепок! — он показывает на отбитый от амфоры кусок в горке рыхлой земли.
Больше всех ошеломлен этим открытием Иван.
— Что же получается? Кому пироги да пышки, а кому синяки да шишки… — Он миг-другой морщит лоб, потом вдруг находит решение: — Ну и что особенного, архитектору в ней небось не масло держать… Она ему для уголка в народном стиле…
— Разве вы ее не для музея? — исподлобья бросает на него взгляд пастух, но Иван притворяется, будто не слышит.
— Давайте, братцы! — он берется за лопату.
— Да ведь она битая! — инвалид опять показывает на дыру, но никто не удостаивает его вниманием, Иван орудует киркой, Гоче лопатой, а пастух, заложив герлыгу на плечи и обеими руками повиснув на ней, пристально следит, не покажется ли что внутри амфоры. Козы уже подобрались к винограднику, но он и не замечает:
— Значит, глядишь… А потом что? — обращается Гоче к инвалиду, вытирая проступивший на лбу пот.
— Что потом? Потом — назад в интернат, и рассказываю там нашим. Они меня укрывают от переклички, а я, как вернусь, им рассказываю.
— А если ничего не увидал?
— Тогда выдумываю. Думаешь, между тем, что увидел и что выдумал, большая разница? Постой-ка! — инвалид вслушивается и застывает неподвижно, держа руку на рычаге коляски.
— Мотоцикл! Марка «Балкан»! — негромко сообщает он и резким толчком направляет коляску вверх по взгорку. Забравшись на вершину, он тут же съезжает на прежнее место. — Не парочка… Один он!
— Ну хорошо, а что ты им плетешь там, в интернате? — интересуется Гоче. — И почему между тем, что увидел и тем, что выдумал, нету разницы?
— А вот так — нету. Одни начинают с оплеух, а уж потом… Другие наоборот. Смотря какая машина…
— Во загнул! — Иван отрывается от работы. — При чем тут машина?
— Потому что по машине и хозяин! — убежденно произносит инвалид. — В больших машинах чаще начинают с мордобоя. Один тут просто засыпал ее оплеухами: р-раз — по левой скуле, р-раз, по правой. Застал ее вроде с кем-то. И теперь ее, значит, за это к ответу. Не закричи я, он бы ее зашиб. В кино, вишь, с кем-то ходила. А сам ведь и не муж ей вовсе. Малолитражки — они посмирнее. Но на прошлой неделе один «Запорожец» тут такое наворотил! — Инвалид внезапно оживляется, однако вынужден прервать свой рассказ, потому что из-за взгорка выскакивает мотоцикл «Балкан» и, выпустив очередь, останавливается как вкопанный. Мотоциклист слезает с седла и направляется к ним, заинтригованный тем, что вокруг глиняного сосуда толпится народ. На нем выгоревшая от долгой службы куртка и черная фетровая шляпа, через плечо висит на ремне плетеная корзинка.