Перевод В. Викторова.
ВЕРХОМ НА КАБАНЕ
На скамейке перед церковью расположилась инвалидная команда, хотя нет еще половины десятого — времени, когда она обычно собирается в этом тихом и тенистом уголке. Солнце уже припекает, козы давно проследовали на пастбище, звено отправилось копать картошку, и деревенская площадь опустела. Слышно только, как в чешме булькает вода, капая в полное доверху цементное корыто. В инвалидной или, как в шутку величает ее Гочо Поряз, «несолидной» команде, он сам, Гочо Порязов, недавно вышедший на пенсию старший лесник, страдающий одышкой, Александр Гаваноз — девяноста двух лет, с гвардейской выправкой, мужчина еще бравый, Гого Рунтив — чуть помоложе Гаваноза, но с черными как вороново крыло волосами, Трифон Хромой — церковный певчий, и Пендив Личо, овчар в ТКЗХ, который в прошлом году лишился ноги и до сих пор еще с этим не свыкся.
Время от времени на скамейку к ним подсаживается и Калинин из сельсовета, инвалид войны, совершенно седой, хотя ему всего пятьдесят пять; сейчас, правда, он занят с каким-то приезжим, который полтора часа назад прикатил из города на такси.
— А что, дядя Гого, выходишь ты ночью на улицу? — первым нарушает молчание Пендив Личо.
— На улицу? Зачем? — с недоумением взирает на него Гого Рунтив.
— Ну… во двор… Для чего во двор выходят…
— Он хочет сказать, по малой нужде не встаешь ли, — объясняет Поряз, наклонившись к самому уху дядюшки Гого.
— Зачем же выходить, у меня бутылка есть…
Личо не удовлетворен ответом. Что-то его беспокоит, но он не решается спросить напрямик.
— А сам-то ты часто выходишь? — пробует прийти ему на помощь Поряз. — Главное в этом деле — на ночь много не пить… И кислого не потреблять. Кислое — оно, как бурав… Все внутри переворачивает…
Поряз собирается сообщить еще нечто по этому, безусловно важному для всех вопросу, но тут мимо проходит Начо, причетник, он следует прямехонько к колокольне. И вскоре уже слышится двойное «дан-дан». Так звонят по покойникам.
Гаваноз оборачивается к Гого и спрашивает без особого интереса:
— Уж не Лазар ли Танушов дуба дал?
Гого пристально смотрит на колокол, словно ожидая от него ответа, и не отзывается.
— Лазар, кто же еще! — отвечает за него Поряз. — Минчо-фельдшер вечером к ним ходил, стало быть, Лазар… Вечная ему память.
— Значит, опять отпевать! — отзывается Трифон.
Из конторы выходят Калинин с городским и направляются к скамейке.
— Здравствуйте! — делает приветственный знак рукой приезжий, он без шапки, в кожаной куртке и в джинсах, руки — в карманах. — Можно к вам подсесть?
«Несолидные» сдвигаются потеснее.
— Присаживайся! — показывает на место рядом с собой Гаваноз и с любопытством разглядывает городского.
— Ты часом не ветеринар? — тоже сверлит его глазами Гого Рунтив, которому надо холостить поросенка.
— Он — режиссер, — объясняет Калинин. — Будет снимать у нас фильм. Ему нужно тридцать человек для массовки набрать, но только чтоб не старше тридцати пяти.
— Таких у нас нет. А старые понадобятся — вот они мы! — отвечает Гаваноз.
Звонит телефон, и Калинин уходит в сельсовет. Режиссер ерзает на скамейке, поглядывает на свои электронные часы, наконец решается объяснить, в чем дело.
— Товарищей жду. Должны на микроавтобусе подъехать, но что-то запаздывают.
— Приедут, куда им деваться! — успокаивает его Гаваноз.
Причетник спускается с колокольни и переходит улицу, направляясь к церковной мельнице, весь в муке, как всегда, степенный, неторопливый.
— Кто умер, а, Начо? — спрашивает Личо, хотя ему уже все известно.
— Лазар Танушов, — на ходу отвечает Начо.
— Таем помаленьку… — вздыхает Гого Рунтив. — Еще одного артиллерия эта, склерозная, на тот свет отправила.
— И тебя отправит, будь спокоен, — невозмутимо отзывается Гаваноз. — И тебя, и меня! А покамест погрейся еще малость на солнышке, неизвестно ведь, кого раньше.
— Да бросьте вы про эту безносую! — вмешивается в разговор Хромой. — А охотников вам не надо для массовки? — обращается он к режиссеру. — Знатные у нас есть тут охотники! — добавляет он, не дожидаясь ответа. — Порязова взять. Такого второго не сыщешь… Высший класс!.. По радио о нем говорили не то два, не то три раза… Да вот, познакомьтесь…