Окей. Ладно. Всё нормально.
Теперь мне нужно убедить девушку с колючим сердцем подыграть мне.
9. БРАЙАР
Хоккей динамичнее футбола, но и эта игра захватывает дух. После победы толпа болельщиков высыпает на поле — настоящая лавина красного, устремившаяся к зачетной зоне. Марли тянет меня за собой. Я оглядываюсь по сторонам, внезапно ощущая вину за то, что на мне цвета чужой команды, но могу поклясться, что Торн заметил меня с поля и вздрогнул.
Хотя, может, я это просто придумала. Тем не менее именно из-за него я вообще устроила этот глупый трюк — как будто ему не все равно, за кого я болею.
Скандирование на поле звучит так громко, что я не слышу своих мыслей. Я оборачиваюсь, когда пальцы Марли соскальзывают с моей руки. Начинаю искать среди толпы ее светлые волосы, но нигде не вижу. Моя нога мешает двигаться быстро, и прежде чем успеваю понять, что происходит, я оказываюсь в ловушке.
Со всех сторон напирают чужие плечи. Я делаю шаг вперед и натыкаюсь на чью-то спину, ударяясь лбом о позвоночник. Резко выпрямляюсь, чувствуя, что не могу дышать, волосы выбиваются из пучка. Выхода нет. Я делаю три бестолковых оборота на месте, пока голова не начинает кружиться.
— Пропусти, — цежу сквозь зубы, врезаясь в девушку с рыжими волосами и большим красным бантом.
Она бросает на меня злобный взгляд и тут же отворачивается. Я ругаюсь себе под нос и поворачиваю налево.
Глаза загораются, когда я замечаю небольшой просвет между футболистами.
Вперед.
Я бросаюсь туда, игнорируя тянущую боль в ноге, и протискиваюсь между их наплечниками. Жесткие, как броня. Я почти падаю на колени, пробираясь сквозь них, и бормочу:
— Твою ж мать.
Из меня вырывается удивленный вздох, когда чьи-то руки сжимают мои бедра и резко ставят на ноги. Я разворачиваюсь, чтобы разглядеть спасителя.
— Поймал, — говорит он.
— Спаси...
Благодарность застревает в горле, когда я замечаю парня рядом с ним. Оба — футболисты, но тот, что поднял меня, в цветах команды соперников. Он смотрит на меня с любопытством, когда я замолкаю на полуслове.
— Пожалуйста?
Я несколько раз моргаю.
Тот, кто помог мне, ухмыляется.
— Оцепенела от восторга при виде меня?
Что?
Я игнорирую его и резко перевожу взгляд на его друга, но тот уже исчез. Внимание цепляется за его удаляющуюся спину: он стремительно уходит, а полотенце скрывает фамилию и номер на майке.
В животе тяжелеет, сердце будто превращается в густую жижу, падает куда-то под ноги, оставляя внутри пустоту. Я моргаю, пытаясь вытянуть из памяти вечер пожара, но воспоминание никак не хочет всплывать на поверхность.
— К-кто это? — спрашиваю я, кивая в сторону убегающего друга спасителя.
Парень с темными глазами оглядывается и пожимает плечами:
— Без понятия. Он из Шэдоу Вэлли.
Я морщу нос в недоумении.
— Ни разу не видел тебя в кампусе. Ты первокурсница? Что ты делаешь на выездной игре?
До меня наконец доходит. На мне цвета чужой команды.
Толпа редеет, и вместо того, чтобы объясниться и поддержать разговор, я направляюсь туда же, куда ушел тот парень. Где-то в глубине сознания шевелится предостережение, но я заглушаю его и продолжаю идти вперед. Будто невидимая веревка тянет меня навстречу опасности, и каждый ее истрепанный волосок сплетен из страха и любопытства.
А вдруг это был он?
С тех пор, как меня намеренно заперли в горящем здании, за мной будто тянется черный шлейф. Лицо поджигателя стерто из памяти. Я не разглядела его, и, кажется, декан уверен, что я все выдумала. Будто бы я сама заперла себя в горящем доме и выпрыгнула из окна просто так, ради веселья.
Я иду за широкоплечим парнем, лавирую в толпе, каждые несколько секунд останавливаясь, чтобы дать колену передышку, но не выпуская его из виду. С каждым шагом в его сторону пустота внутри становится всё глубже.
Если бы я могла просто приблизиться к нему, оценить его рост, почувствовать его присутствие — возможно, тогда бы я смогла убедиться, что ошибаюсь.
Я запаниковала на поле.
Может, я просто связываю любой намек на страх с ночью пожара.
Прижавшись к трибунам, я быстро осматриваю болельщиков, покидающих поле, и незаметно проскальзываю в туннель, пока никто не видит.
Тишина и темнота лишь усиливают беспокойство.
Воздух наполняется моими прерывистыми вздохами, когда я направляюсь в сторону тренажерного зала. Команда, шумная и возбужденная после победы, следует за мной. Они кричат и хлопают, переполненные эмоциями.
В этом есть что-то ностальгическое. Мы с девчонками вели себя точно так же после сложного матча на льду.