Так или иначе, я снова почувствую себя в безопасности. Либо стану достаточно сильной, чтобы сражаться или бежать, когда потребуется, либо узнаю имя виновного.
Торну всего-то и нужно — фальшивая девушка, которую можно выставить напоказ перед родителями и идеальными невестами, которых они ему подсовывают.
Проще простого.
Мне не нужно ему доверять.
Нужно всего лишь делать вид, будто я в него влюблена.
Это ведь не так уж сложно, правда?
— Так если не Бен предоставит тебе доступ, то кто? Или что?
Я сжимаю губы и поворачиваюсь к Лидии. Мы не то чтобы лучшие подруги, но после нескольких месяцев под одной крышей я знаю, что ей можно доверять. К тому же я благодарна ей за то, что она ни разу не пыталась отговорить меня от мысли вернуться в хоккей.
— Торн.
Непривычно произносить его имя вслух. Живот предательски сжимается, и я не знаю почему.
Глаза Лидии округляются.
— Кассиус Торн?
Из меня вырывается смех.
— Кассиус? Это его настоящее имя?
— Вообще-то, Кассиус Ремингтон Торн Третий, — пожимает плечами Лидия. — Я как-то слышала, как его так назвали на паре. Он покраснел как помидор и с раздражением поправил преподавателя. — Она прочищает горло и понижает голос: — Я предпочитаю Торн.
Я снова смеюсь над ее пародией, и, кажется, это удивляет ее. С тех пор как мы стали жить вместе, у нас еще ни разу не было такого — чтобы сидеть на диване и смеяться. И, как поется в песне самой Королевы: «Это я… я — проблема. Это я.»11
— О боже, не могу дождаться момента, когда назову его по имени, — говорю я сквозь смех.
— То есть… вы двое друзья? — спрашивает она.
Друзья? Ни за что. Еще несколько часов назад я его ненавидела.
Я грызу ноготь. Похоже, можно попрощаться с тремя минутами нормального общения между мной и Лидией, потому что стоит мне озвучить свой план, и она снова решит, что я свихнулась.
— Он будет тренировать меня в обмен… — я обрываю фразу на полуслове. Кажется, я и правда схожу с ума.
Лидия подается вперед:
— В обмен на… только не говори, что на секс.
— Нет!
В тесном пространстве между нами повисает ее теплое дыхание с запахом пиццы.
— Слава богу.
Я быстро выпаливаю остальную часть плана Торна:
— Он хочет, чтобы я притворялась его девушкой.
— Что? — Лидия вскакивает и снова начинает мерить шагами комнату, яростно печатая сообщение.
Я в панике поднимаюсь следом.
— Что ты делаешь?
— Вызываю подкрепление, потому что ты спятила, — отвечает она, не отрываясь от телефона.
— Подкрепление? — пульс учащается. — Если сейчас явятся люди в белых халатах, чтобы упечь меня в психушку... — В моих словах лишь доля шутки.
Лидия ухмыляется, продолжая печатать:
— Ты и правда ненормальная, но чертовски очаровательная. Я пишу Марли.
Я вздыхаю:
— И вы вдвоем станете меня отговаривать, да?
Для них это просто очередная попытка вернуться в хоккей.
Но для меня всё гораздо глубже. Я просто не могу заставить себя рассказать им всю правду. Лишь единицы знают, что кто-то намеренно запер меня в том здании. Если рассказать остальным, их жалость станет невыносимее, а страх — ощутимее.
Лидия гасит экран телефона и смотрит на меня с другого конца комнаты. Ее губы изгибаются в улыбке, и она качает головой:
— Я хочу, чтобы ты вернулась в команду, Харт. Я не собираюсь тебя отговаривать.
12. ТОРН
Билл Кинланд, похоже, времени зря не терял.
Ранним субботним утром меня будит рингтон, который я поставил на отца — тема Дарта Вейдера.
— Серьёзные отношения? — рычит он в трубку, как только я отвечаю. — Скажи, что это шутка.
— И тебе доброе утро, — бормочу я.
— Кассиус Ремингтон Торн, — гремит голос отца.
Я морщусь. Не хватает только римских цифр после Торна — тех самых, что делают меня третьим владельцем этого имени. Но не третьим после отца. Только после его деда и прадеда. Видимо, таков обычай — пропускать поколение.
Все зовут меня просто Торн.
Единственные, кто когда-либо использовал мое имя полностью, как сейчас, — это родители. Обычно когда я делал что-то не так. В школе учителя даже не успевали дойти до моей фамилии — я тихо поправлял их.
Так что мне удалось избежать того, чтобы кто-то вообще знал или парился насчет моего имени.
Кассиус звучит архаично.
Ремингтон — слишком претенциозно.
А вот Торн… Торн с самого начала звучал правильно. Даже в детстве.