Хм, любопытно. Я наклоняюсь вперед.
— Что, боишься небольшого контакта губами?
— Нет. — Ложь срывается слишком быстро.
Звучит совершенно неправдоподобно.
— В поцелуях нет ничего плохого, — я ухмыляюсь. — Я в них весьма хорош, если ты об этом переживаешь.
— Не переживаю.
— Тогда практика отменяется, — размышляю я вслух. — Раз уж никакой близости наедине.
Я представляю, как прижимаю ее к стене, приближаюсь вплотную. Наверняка её дыхание участится, глаза расширятся... зрачки станут больше.
— А как насчет помощи с физиотерапией? — Она прочищает горло.
— Верно, — киваю я себе. Это же было частью моего предложения, да? Помочь ей с коленом. — Не стоит перегружаться. Да и мой график в сезон просто адский. Три раза в неделю для начала будет в самый раз.
— Я не хочу «для начала».
Я качаю головой, сдерживая улыбку. Я был точно таким же — не то чтобы я собирался ей в этом признаваться. Это стремление — поскорее восстановиться, избавиться от боли — оно исходит исключительно изнутри.
— Три раза в неделю, — отвечаю я, уже тверже. — После тренировок. Если, конечно, у тебя нет других дел по вечерам? Или поздних пар?
Она качает головой.
— Что еще?
— Две мои лучшие подруги в курсе. — Она бросает на меня выразительный взгляд. — Лидия и Марли. Те, с которыми я сидела. Они знают, что это не по-настоящему.
В груди что-то сжимается.
— Уже разболтала наш секрет?
— Я... — Она отводит взгляд. — Они главная причина, почему я вообще здесь.
— Как глубокомысленно с твоей стороны.
Брайар хмурится и заправляет прядь волос за ухо.
— Они единственные, кто будут знать. Я им доверяю, они ничего не скажут.
Я добавляю:
— И еще мой лучший друг. Риз.
— Ладно.
Я расслабляюсь.
Официантка одним махом приносит все заказы и напитки. Эй, я же не говорил, что это пятизвездочный ресторан. Она ставит на стол соломинки и столовые приборы, завернутые в бумажные салфетки, и исчезает без единого слова.
Я отправляю в рот картошку фри и накалываю крылышко.
— Угощайся.
Она так и делает — аккуратно разворачивает приборы, кладет салфетку на колени, накладывает себе курицу и обильно поливает всё это соусом ранч.
Я поджимаю губы.
— Что? — Она смотрит на меня.
— Я сторонник принципа «меньше значит лучше», — признаюсь. — Но только когда дело касается соусов.
Она закатывает глаза:
— Отстой.
Мы едим минуту в тишине. Есть кое-что еще, что мне нужно ей сказать — мысль, которая пришла мне в голову по дороге сюда.
И я уже знаю, что ничем хорошим это не кончится.
— Мои родители, — я кладу нож и вилку.
Вот почему мне нравятся крылышки без костей. Не надо быть варваром и есть руками. Меньше шансов, что острый соус размажется по губам или, не дай бог, по пальцам или подбородку. Все… цивилизованно.
— Что насчет твоих родителей?
— Ты, скорее всего, с ними познакомишься. — Я сосредотачиваюсь на еде. Внезапно накатывает усталость, и все, чего я хочу, — это вернуться домой и завалиться в постель. — Они могут быть очень напористыми, вот и все.
И осуждающими.
В основном осуждающими. Особенно когда дело касается внешнего вида девушки.
Но я не могу заставить себя сказать это вслух, так что оставляю всё как есть.
Еще будет время для какого-нибудь преображения перед встречей. Они любят приходить на домашние матчи, а следующие две игры у нас выездные. Будет несложно скоординировать передвижения Брайар и родителей так, чтобы они не пересеклись, пока я не буду к этому готов.
Или пока не будет готова Брайар.
Или… пока не будет готов её гардероб.
Я стараюсь не скривиться, потому что мысль, которая мелькнула у меня в голове раньше? Поход по магазинам. Для нее. Мы должны купить ей одежду, которую мои родители не посчитают безвкусной или дешевой…
Хотя сама Брайар ни то, ни другое.
На самом деле, мне нравится её полностью черный ансамбль. Это говорит о решительности.
— Эй. — Брайар легко касается моей руки пальцем. — Я справлюсь с «напористостью», ладно? Не переживай.
Я выдавливаю улыбку и пытаюсь поверить ей.
15. БРАЙАР
Кассиус: Пара ребят из команды и их девушки собираются на пиццу после тренировки.
Кассиус: Думал, это мог бы быть наш первый выход в свет.
Кассиус: Можем обсудить, конечно, но рано или поздно придется нырять на глубину.
Я: Мы еще даже не подошли к берегу, не то что к глубине.
Я: Пицца и что еще? Будем держаться за руки?
Кассиус: Конечно.