Мне хочется оскалиться в ответ.
Или вонзить ногти в его плечи, как я и угрожала.
Но вместо этого я делаю совершенно противоположное.
Наши глаза встречаются, и слова срываются с моих губ едва слышным шепотом:
— Он изменил мне через пару недель после пожара.
Пальцы Торна замирают. Его челюсть сжимается.
Я отвожу взгляд, не желая видеть жалость на его лице, когда добавляю:
— Я случайно услышала, как он говорил друзьям, что не хочет ждать, пока мои ожоги заживут, чтобы трахнуться с кем-то. Поэтому попросила Лидию отвезти меня на вечеринку, где он должен был быть... и застала его с другой.
Из груди Торна вырывается тихий рык. Его брови сдвинуты в гневе, и тяжелый горячий выдох прорывается сквозь сжатые губы, когда он ставит мою ногу на пол. Другая рука остается на моей пояснице, пока его взгляд прожигает меня насквозь. Я готовлюсь услышать извинения за Бена или банальные слова сочувствия, но вместо этого он резко кивает в сторону велотренажера:
— Три минуты.
Мы расходимся, и между нами врывается прохладный воздух. Я почти бегу к тренажеру — чем дальше от него сейчас, тем лучше.
18. ТОРН
Риз идет за мной по широкому коридору четвертого этажа административного корпуса. Он то открывает рот, то снова закрывает, будто собирается что-то сказать, но так ничего и не произносит.
Наверняка хочет заявить, что из всех возможных девушек и всех безрассудных идей — моя самая безумная.
И девушка, и идея.
Я просто должен постоянно напоминать себе, что всё это не по-настоящему. Мы с Брайар лишь изображаем пару — пока что у нас было мало публичных моментов, если не считать пиццерии — а значит, необходимо подыгрывать: обмениваться томными взглядами, многозначительными улыбками, случайными прикосновениями. Это значит не реагировать, когда ее рука касается моей, или когда мои пальцы обхватывают ее икры, помогая с растяжкой в тренажерном зале...
Даже если от каждого прикосновения всё мое тело будто пронзает током.
Ненавижу это.
— Это плохая идея, — наконец бормочет Риз. — Ты уверен?
Я закатываю глаза, но иду впереди, и он этого не видит. Конечно, я уверен, хотя мой план и держится на честном слове.
Всё началось с простого вопроса от Аарона Уэстина, моего центрового, а превратилось в полноценное расследование в сети. Не думал, что сегодня утром буду сидеть с кофе на кухне, заглядывая ему через плечо, пока он будет показывать мне всю драму в соцсетях, которую я, оказывается, пропустил.
Пару месяцев назад о Брайар говорили очень много.
Живот неприятно сжимается.
Мне не хотелось в это вникать, но Аарон посмотрел мне прямо в глаза и сказал, что я должен понимать, во что ввязываюсь с ней. Конечно, потом он поправился и добавил, что за ужином она была очаровательна, но люди всё равно будут говорить.
Да какое, блядь, мне дело?
Не то чтобы моя репутация была несокрушимой. Судя по тому, как сначала хоккейная команда боготворила Брайар, а затем общественное мнение развернулось против нее после травмы… неприкасаемых нет.
Я просто не хочу, чтобы общественное мнение диктовало, с кем мне заводить отношения.
Фальшивые отношения.
Какая, блядь, разница.
Да, всё это не по-настоящему, но боль в ее глазах, когда она призналась, что игрок из моей команды изменил ей?
Она была до чертиков реальной.
— Это Брайар попросила тебя? — Риз ускоряет шаг, догоняет меня и хватает за руку. — Не ведись на её манипуляции.
— Заткнись. — Я резко освобождаюсь от его хватки. — Она бы никогда не попросила меня об этом.
Но я все равно это сделаю.
Я останавливаюсь у нужной аудитории и замираю. Сквозь узкое окно в деревянной двери видно студентов.
Брайар сидит за партой, склонившись над тетрадью, ручка бешено чертит по бумаге. А чуть дальше он.
Гад-изменник.
Время близится к концу лекции, и наконец профессор отпускает группу. Брайар не вскакивает сразу, как остальные. Пока все лихорадочно запихивают ноутбуки в рюкзаки и торопятся к выходу, она движется методично, без суеты.
— Лови его, когда будет выходить, — бросаю я через плечо.
Риз стонет.
Я протискиваюсь против потока студентов и скольжу вдоль рядов. Бена я потерял из виду, но он явно из тех, кто собирается впопыхах. Сомневаюсь, что у него хватило бы терпения задержаться и выйти последним.
А после травмы он тоже так торопился?
Или просто перестал заботиться о Брайар и бросил ее одну?
Я заставляю себя разжать челюсти и опускаюсь на стул перед ней.