— Будет чертовски забавно заставить тебя признать, что я лучший из всех, кто у тебя был.
Желание вспыхивает внизу живота, а соски твердеют.
Предатели.
Торн отходит, и когда я двигаюсь следом, то могу поклясться, что его походка стала еще увереннее после нашего поцелуя.
Вслух я этого не признаю, но он имеет на это полное право.
Мои губы до сих пор горят.
Словно они больше не принадлежат мне.
Перед глазами вновь возникает лицо Торна — его золотистые глаза, сверкающие весельем, но в то же время такие проникновенные, что все мое тело моментально напрягается. Его руки на моих бедрах, низкий шепот у самого уха… Господи.
Каждое мое движение наполнено раздражением.
Я швыряю сумку на кровать и начинаю собирать потную одежду. Допиваю воду из бутылки, с усилием выталкивая мысли о Торне из головы. Лидия возвращается домой, но я оставляю дверь закрытой. Мне нужно хотя бы несколько минут на то, чтобы собраться с мыслями, прежде чем притворяться, будто Торн не завладел моим разумом.
Бросив тренировочную форму в корзину в углу комнаты, я начинаю убирать постель, внезапно замираю, уловив странный запах.
Это… бензин?
Морща нос, я начинаю обходить комнату, втягивая воздух, как ищейка, взявшая след. Запах усиливается, чем ближе я подхожу к столу. Сердце начинает бешено колотиться, гулко отдаваясь в висках.
Я смотрю на листок блокнота, промокший по краям.
Это не мое.
Я слишком аккуратная для такого.
Рука дрожит. Я тянусь за запиской, и чем ближе подношу ее к лицу, тем сильнее пахнет бензином.
Что за черт?
Ноги подкашиваются. Я оседаю на пол.
Записка лежит передо мной. Я читаю ее снова и снова, пока зрение не начинает расплываться.
Прекрати искать.
Иначе в бензине будешь ты.
Я не знаю, сколько времени прошло, но когда раздается стук в дверь, я резко дергаюсь. Записка уже засунута под кровать, и я поднимаюсь на ноги, игнорируя ноющую боль в мышцах.
В комнату врывается Лидия, вся при параде, без сомнения, готовая покорять очередную вечеринку.
Эй… — её улыбка мгновенно гаснет. — Что случилось?
— А? — даже мой голос дрожит. Черт. — Все нормально.
Она выгибает идеальную бровь, скрещивает руки на груди, подчеркнутой глубоким декольте.
— Худшая ложь из всех, что я слышала. Ты выглядишь так, будто увидела призрака.
Я мотаю головой, надеясь, что это скроет дрожь, пробирающую все мое тело.
— Правда, все в порядке. Ты куда-то собралась?
Лидия пристально смотрит на меня.
— В хоккейном доме вечеринка. Хотела узнать, не хочешь ли со мной.
Вечеринка прямо сейчас?
Я не могу.
Мой взгляд падает на пол. Я все еще чувствую запах бензина.
— Конечно, — выпаливаю, и мы обе замираем.
На ее красивом лице мелькает удивление.
— Это оказалось гораздо проще, чем я думала. — Она взволнованно хлопает в ладоши и бросается к моему шкафу. Одежда летит через комнату и падает на кровать. — Живее, Харт! Марли уже ждет нас!
Я натягиваю фальшивую улыбку и киваю.
Как только она выходит, я выдыхаю.
Последнее, чего я хочу, — идти в хоккейный дом, но либо это, либо сидеть здесь, думать о записке и вздрагивать от каждого шороха.
Он знает, где я живу.
И эта мысль не дает мне покоя.
20. ТОРН
Риз: Тащи свою задницу на вечеринку, Торн. Ты не захочешь это пропустить.
Я еще раз перечитываю сообщение, затем засовываю телефон в карман. Риз отправил его почти час назад, прикрепив адрес, но мне понадобилось время, чтобы собраться с мыслями, подняться с кровати и натянуть одежду.
Тело ноет после изматывающей тренировки. Ледяная ванна, вероятно, помогла бы больным мышцам, но сегодня у меня просто нет сил. Вместо этого я поднимаюсь по ступенькам крыльца, и на меня обрушивается волна громкой, ритмичной музыки.
Я сжимаю зубы и иду дальше. Я не видел Брайар с нашей вчерашней тренировки, но не по своей вине. Сегодня у меня был плотный график: пары, встреча с академическим куратором, поздний обед с командой, а потом вечерняя тренировка. Кажется, я не останавливался ни на минуту, пока не рухнул в кровать… но даже это продлилось недолго.
Однако, как только я оказываюсь внутри, настроение улучшается. Парни из команды похлопывают меня по плечу, пока я пробираюсь дальше. В толпе мелькает один из хоккеистов, в чьем доме мы находимся, и я киваю ему в знак приветствия. Эван Митчелл — нормальный парень. Хотя мы знакомы лишь поверхностно.