— Я... да. — Ее щеки краснеют. — Спасибо за помощь.
— В любое время, котенок.
— Нет. — Она мотает головой. — Это был разовый случай.
Я нависаю над ней. Мы почти не соприкасаемся, если не считать бедер и ее груди, прижатой к моей. Но этого достаточно, чтобы ледяная волна накрыла меня с головой.
Конечно, она воспримет это именно так.
— Верно, — я прочищаю горло. — Тогда… — я откатываюсь от нее.
Ее взгляд падает на мой член. Она смотрит так долго, что он приподнимается под ее вниманием. Затем, медленно, становится каменно-твердым.
— Хочешь еще раунд? — спрашиваю я. — Или, может, сфотографируешь? Так на дольше сохранишь.
Она качает головой и, пошатываясь, поднимается на ноги:
— Мне просто нужно в туалет.
Брайар хромает сильнее обычного, и я резко сажусь. Она ковыляет в мою ванную и закрывает дверь, а я чертыхаюсь сквозь зубы.
Что, блядь, со мной не так?
Это все притворство.
Притворство, и что хуже всего, это — моя идея. Я не могу быть тем, кто, блядь, сразу же влюбится, особенно когда она очевидно просто подыгрывает мне.
Я нахожу чистые боксеры и джинсы. Роюсь в поисках телефона, который все еще заряжен. Нахожу одно сообщение от Риза — просто эмодзи огня (видимо, он видел, как я уходил с Брайар, хоть я его там и не заметил) и еще одно от отца.
Отправлено всего несколько минут назад.
Отец: Мы с мамой приедем в город на следующую игру, Кассиус. Хотим познакомиться с твоей девушкой.
— Черт.
— Что случилось?
Я резко поднимаю голову. Брайар вернулась в комнату и теперь стоит посреди нее, прижимая к груди футболку.
— Я… — во рту пересыхает. — Эм...
— Язык проглотил? — она наклоняет голову. — Выглядишь так, будто привидение увидел.
Почти.
— Нам конец, — тихо говорю я.
Она хмурится:
— Что? Почему?
Я показываю ей сообщение от отца.
— Нам срочно надо выработать общую версию. Нам нужно… научиться вести себя как пара на людях, без этих дерганий. Запомнить дату первого свидания, любимые цвета друг друга, кто как пьет кофе. И фильмы! Вдруг они спросят, что тебе нравится смотреть? Ты хоть любишь «Звездные войны»? Конечно, вряд ли им вообще будет до этого дело, мой отец не обращает внимания на такие вещи…
Она хватает меня за лицо.
— Торн? Дыши.
Я делаю длинный, рваный вдох. Ее ладони тёплые на моих щеках.
— Ты меня пугаешь.
— А я и сам себя пугаю. Они… — я морщусь. Не могу это сказать.
— Они что?
Молча качаю головой, наклоняюсь и поднимаю отброшенную ею футболку.
— Думаю, нам стоит обсудить это за завтраком. Одевайся.
Закусочная внизу по улице формально работает круглосуточно, но лучшее время для наблюдений за людьми — где-то с семи до десяти утра. Именно в эти часы здесь кипит жизнь во всех ее проявлениях.
Деловые люди в костюмах. Рабочие, готовящиеся к смене — а некоторые, наоборот, только что с нее.
А еще студенты.
Аспиранты с измученными и напряженными лицами.
Бакалавры, едва живые после бессонной ночи, уткнувшиеся в огромные кружки с кофе.
И мы.
Не скажу, что мы с Брайар как-то особенно выделяемся. Мы вполне вписываемся в эту толпу уставших и сонных клиентов, затерявшись в дальнем углу закусочной. Я занял место спиной к стене — за это время в моей голове успели созреть несколько мыслей о том, как заставить родителей поверить в наши фальшивые отношения, и ни одна из них, уверен, не понравится Брайар. Поэтому я избегаю ее взгляда, делая вид, что наблюдаю за посетителями.
— Просто выкладывай, — наконец говорит она.
— Что выкладывать? — я перевожу взгляд на неё.
Её губы сжимаются в тонкую линию, и я понимаю, что ей хватит еще одной лжи — или недомолвки — чтобы встать и уйти.
Не то чтобы я мог её винить.
Мне вдруг приходит в голову, что у Брайар сегодня утром была своя паническая атака. И я отреагировал точно так же, как она: схватил её за лицо. Помог успокоиться.
— Давай поговорим о тебе, — предлагаю я. — За кого ты приняла меня утром?
Она краснеет.
— Нет. Расскажу потом... если ты сначала выложишь, о чем все это время думал после сообщения.
Верно.
Я ерзаю на сиденье.
— Ну... Моя семья, хм, богата на протяжении многих поколений.
Она моргает.
— Это очевидно.
— Нет, ты не понимаешь. Действительно охренительно богата, — я понижаю голос. — Да, знаю, звучит как типичная проблема белых людей. Или, скорее, проблема одного процента14. Но богатые, как правило, общаются только с… себе подобными.