Я кричу в ответ, не отрывая взгляда от выхода на поле, откуда вот-вот появится команда Шэдоу Вэлли:
— У меня есть роль, и я должна ее сыграть.
К сожалению, это только начало.
Горло пересохло, будто наждачная бумага.
Точно как в те времена, когда я кричала своей команде на льду, чтобы они собрались и выиграли матч.
Шэдоу Вэлли на одно очко впереди команды из Уайлдера, и времени остается все меньше. Один из игроков Уайлдера получает травму, и я воспринимаю это как шанс сбегать в туалет, прежде чем спуститься на поле по пропуску, который дал мне Торн.
— Я скоро вернусь. Надо в туалет, — говорю я Лидии и Марли. — Если матч закончится до моего возвращения, увидимся позже.
Лидия сжимает мою руку:
— Удачи на ужине с мистером и миссис Чопорными.
Я смеюсь и разворачиваюсь, направляясь в противоположную сторону.
Из-за больной ноги мне требуется больше времени, чем другим. Торн разработал для меня целый комплекс упражнений, чтобы укрепить мышцы ног и снизить нагрузку на колено. Это работает, хоть бедро и ноет от постоянных тренировок.
Я проскальзываю в туалет. На удивление, очереди нет, так что я справляюсь за рекордно короткое время.
Я задерживаюсь, чтобы провести пальцами по волнистым волосам и нанести блеск для губ (нужно быть готовой к тотальному досмотру со стороны родителей Торна), а затем выхожу и прислоняюсь к ограждению рядом с охранником. Показываю ему свой пропуск, и он кивает, разрешая мне остаться у выхода на поле.
Я мгновенно нахожу номер тринадцать, и невозможно не заметить, как предательски ёкает сердце.
Он стоит у боковой линии, сосредоточенный, как никогда. Линия его скул становится резче, когда команда соперника зарабатывает первый даун16. Я кусаю губу, перевожу взгляд с поля на его напряженную позу.
Уайлдер выходит на позицию для удара, и трибуны болельщиков Шэдоу Вэлли вздыхают в унисон.
Мне даже не нужно смотреть на поле, чтобы понять, что гол забит, я вижу это по расстроенной позе Торна. Он с силой натягивает шлем.
— Торн! — кричу я.
Охранник качает головой. Наверняка думает, что я одна из фанаток, пытающихся привлечь внимание квотербека.
Но это не так.
Я его девушка.
Ну… фальшивая девушка.
Неважно.
Когда Торн замечает меня, он замирает. Раздражение сменяется удивлением, и я улыбаюсь.
— Помни о предматчевом ритуале, малыш. — Я подмигиваю.
Он пытается скрыть ухмылку, но не выдерживает — смеется и указывает на меня, подмигивая в ответ.
Щеки пылают. Я переминаюсь с ноги на ногу в новых ботинках и киваю в сторону поля.
Иди и выиграй этот матч.
Словно прочитав мои мысли, Торн кивает.
Но прежде чем развернуться, он бросает взгляд за мою спину, и его улыбка исчезает.
Мое сердце бешено колотится.
Не знаю, почему первое, о чем думаю — это поджигатель. Будто бы Торн вообще знает о нем. Но я все равно на взводе.
Я оглядываюсь через плечо.
А.
Родители.
Прежде чем подойти к ним, я посылаю Торну ободряющий кивок. Я справлюсь.
Ему ничего не остается, кроме как поверить мне. Он выбегает на поле с атакующей линией, а я молюсь, чтобы парень смог бросить тачдаун или хотя бы заработать еще три очка, чтобы вывести нас вперед до конца тайма.
Я мысленно готовлюсь к испытанию, которое сейчас предстоит пройти. Затем разворачиваюсь и натягиваю на лицо фальшивую улыбку.
Мистер и миссис Торн стоят в одиночестве. Не то чтобы я винила остальных за то, что те держатся на расстоянии. Когда Торн сказал, что они будут выглядеть неуместно, он не преувеличивал.
Его мать, Хелена, в длинной норковой шубе и на каблуках, которые неизбежно увязнут в газоне, а отец стоит в идеально отглаженном костюме, явно слишком дорогом для студенческого футбольного матча.
Я медленно подхожу к ним, готовясь к обороне.
— Здравствуйте, мистер и миссис Торн! Я Брайар, девушка Торна. — Фальшивая девушка.
Хелена изображает удивление, но ботокс делает это выражение едва различимым. Уверена, она прекрасно знала, кто я.
— О, привет!
В любой другой день я бы не стала этого делать, но сейчас я наклоняюсь и обнимаю ее, потому что именно так поступила бы пустоголовая богатая кукла. Такие и палец бы себе отрезали ради одобрения будущей свекрови.
Она пахнет Шанель и… деньгами.
Клянусь.
Отступив назад, я смотрю на Эндрю, которого решаю называть «мистер Торн», потому что совершенно очевидно, что он требует уважения.