Член моментально реагирует, упираясь в ткань спортивных штанов.
Я тоже встаю и сбрасываю их вместе с остальной одеждой.
Брайар встречает меня в центре комнаты и кладет ладонь на мой пресс.
— Шесть кубиков — это просто нечестно, — бормочет она.
Я напрягаюсь сильнее, ухмыляясь.
— Восемь, на самом деле.
Она вздыхает:
— Трахни меня.
— Так и планирую, котенок.
Я провожу рукой по ее шее, запускаю пальцы в волосы и откидываю ее голову назад. Затем наклоняюсь и жадно целую. Другой рукой ласкаю ее грудь и зажимаю сосок, перекатывая его между пальцами. Она стонет мне в рот, и я подаюсь вперед. Член скользит по ее животу.
К черту кровать.
Я отпускаю ее грудь и волосы, хватаю за бедра и поднимаю. Пересекаю комнату, прижимаю ее к стене рядом с дверью, едва не задев ловушку с горшком, и приподнимаю еще выше.
Она обвивает мою талию ногами. Жар ее киски нестерпимо заводит, и я стону, когда головка скользит по ее влаге. Я повторяю это еще несколько раз, дразня нас обоих, а затем упираюсь членом в ее щель.
— Готова?
Она торопливо кивает.
— Пожалуйста… войди в меня.
Я ухмыляюсь.
И резко вхожу.
Ее жар обволакивает меня, и я на мгновение замираю. Затем выхожу почти до конца и медленно толкаюсь снова.
— Трахни меня. — Брайар хватается за мои плечи, но ее руки скользят к шее, а затем в мои волосы. Ногти царапают кожу головы. — Ты так хорошо меня заполняешь… я могла бы умереть от счастья.
— Ты? От счастья? — Я продолжаю медленные движения. — Пожалуй, это лучшее, что ты мне когда-либо говорила.
Она вздыхает.
Я целую ее шею, в чувствительное место, которое обнаружил раньше. Сосу его, затем слегка покусываю. Хочу, чтобы все в кампусе видели, кому она принадлежит. Хочу сделать с ней всё, что раньше ни с кем не делал.
Целоваться на публике.
Проводить ночи в ее постели.
Назвать ее своей навсегда.
Не забегай вперед.
Я провожу губами вниз, по ее ключице, к груди. Она вздрагивает, когда я втягиваю сосок в рот, играя с ним языком. Моя рука возвращается ко второй груди, уделяя ей столько же внимания, пока она не начинает извиваться подо мной.
И вдруг — к моему полному ошеломлению — ее тело напрягается, а голова запрокидывается. Она сжимается вокруг меня, и волна оргазма прокатывается по ее телу.
— Вот черт. — Я поднимаю голову. — Ты только что кончила просто от того, что я играл с твоей грудью, котенок?
Она медленно моргает, потрясенная.
— Такого... э-э… раньше не случалось.
Да, черт возьми.
Еще один первый раз.
— Кассиус?
— Да?
— Ты перестал меня трахать.
Верно.
— Прости, котенок.
Я двигаюсь снова, преследуя свою и ее волну наслаждения, мои пальцы сразу же находят клитор. Часть меня жаждет разрядки, но другая, более эгоистичная, просто хочет снова услышать, как она произносит мое имя. С изумлением. В экстазе.
Я меняю угол, вхожу в нее глубже, и ее веки трепещут. Ее ногти впиваются мне в шею. Мы подгоняем друг друга все сильнее, пока...
Вот оно.
Брайар приоткрывает рот и закрывает глаза. Ее киска пульсирует вокруг меня, и этого достаточно, чтобы я тоже взорвался.
Только после того, как кончаю, прижимая ее к стене, до меня доходит, что я не использовал презерватив. Я выхожу из нее и медленно ставлю на пол.
— Брайар…
— Я заметила, — шепчет она. — Я на противозачаточных. И… я чиста.
Мои плечи расслабляются.
— Я тоже. Чист. Не на противозачаточных.
Брайар слабо улыбается. Я иду за ней в ванную и моюсь, пока она занята в туалете.
И, странным образом, в этом нет ничего неловкого.
Закончив, я возвращаю ей футболку, выключаю фонарик на телефоне и лампу, и забираюсь к ней в постель.
Это кажется самой естественной вещью на свете.
И, черт подери, именно это пугает больше всего.
29. БРАЙАР
Губа воспалена от того, как долго я ее кусала. Сквозь облака только-только начинает пробиваться солнце, но я уже давно не сплю. Рука Торна лежит у меня на талии, будто охраняет.
Он поверил мне.
Не то чтобы я сомневалась… но без официального заключения о поджоге университет не спешил принимать мои слова всерьез. Даже после того, как пожарные подтвердили умышленный поджог, у декана оставались вопросы. Словно он думал, что я сама могла устроить пожар, запереть себя в здании, а потом выпрыгнуть в окно и покалечиться.
Да, возможно, я немного черствая, но точно не самоубийца.
Торн ворочается во сне, и я на секунду задерживаю взгляд на его профиле.