Марли ахает:
— Боже мой! Да это же она! Настоящая улыбка, народ!
Лицо горит, когда окружающие смеются и хлопают. Я быстро смыкаю губы и бросаю на Марли убийственный взгляд.
Она только смеётся и тащит меня дальше, к группе девушек, с которыми я раньше тусовалась.
Но это было раньше.
Есть «до» и есть «после».
Брайар, которую они знали, сгорела в пожаре. И я не уверена, что кто-то вообще понимает, как обращаться с новой версией меня.
— Привет, Брайар! — Брианна, которую на льду мы звали Бриз, подходит к нам.
Мы.
Никаких «мы» больше нет, даже если мои бывшие напарницы по команде все еще ведут себя так, будто я до сих пор одна из них.
— Не верю, что ты пришла! — Брианна заключает меня в короткие объятия, а потом берет за плечи. Ее пальцы слегка сжимают мои руки, и в зелёных глазах появляется отблеск грусти.
Фу. Перестань смотреть на меня так.
— Ну... — Я пожимаю плечами и оглядываю вечеринку, где, похоже, собрались исключительно спортсмены. Вся гостиная забита хоккеистами с широченными плечами и высокомерными лицами. Почти у каждого на коленях сидит девушка. Большинство моих бывших напарниц стоят поодаль, закатывая глаза на хоккейных заек и футбольных фанаток.
Пока я краем глаза продолжаю выискивать того бейсболиста, который разбросал свои мячи по всему тротуару (мне бы хотелось дать ему пару советов, например, как держать их при себе), Брианна мягко подталкивает меня плечом.
— Как ты себя чувствуешь? — шепчет она.
Ненавижу этот вопрос.
— Все отлично, — вру я. — С каждым днем чувствую себя сильнее.
Чушь. Стопроцентная чушь.
Брианна внимательно на меня смотрит, и по выражению ее лица ясно, что она мне не верит. Достаточно было бы понаблюдать за моей походкой хотя бы десять секунд, чтобы понять, насколько сильно меня все еще беспокоит колено.
Вечеринка становится всё многолюднее, и от этого мне не по себе. Я постоянно оглядываюсь. Взгляд цепляется за окна поблизости, и я мысленно считаю, сколько шагов мне понадобится, чтобы добраться до них, если вдруг начнётся пожар.
Я поворачиваюсь к лестнице, зная, что в крайнем случае всегда смогу подняться наверх, если выходы вдруг окажутся заблокированы — случайно или намеренно каким-нибудь безумцем, одержимым огнём и идеей запирать студенток в горящих зданиях, как в прошлый раз.
По спине пробегает холод.
Я ставлю бутылку пива на ближайший стол и начинаю протискиваться сквозь толпу. Тела окружают меня со всех сторон, и кажется, что в комнате с каждой секундой становится все жарче.
Бри зовет меня, но я не оборачиваюсь. Каждая клетка моего тела требует бежать. Однако прежде чем я успеваю выбраться из комнаты, на моем пути возникает Марли. Она приподнимает свои идеально выщипанные брови — должно быть, почувствовала мою панику.
— Мне нужно идти, — бормочу я.
— Ты в порядке? — На ее лице проступает беспокойство.
Я киваю.
— Все нормально. Профессор Гарсия написала, что завтра у меня проект. Нужно подготовить материалы.
Это не ложь. Профессор Гарсия действительно назначила мне проект. Она подкидывает мне задания то тут, то там с тех пор, как случился пожар. Вот только это не настоящая причина, по которой я ухожу.
Сердце начинает колотиться сильнее, когда я отворачиваюсь от настороженного взгляда Марли.
Мне нужен воздух.
Свежий воздух.
Я направляюсь к выходу. Когда наконец вижу открытую входную дверь, немного расслабляюсь.
Но это чувство длится всего секунду.
Из тени выходит высокая, внушительная фигура. Капюшон его черной толстовки натянут на голову, и если бы не мелькнувший в темноте теплый взгляд карих глаз, я бы почувствовала угрозу из-за его роста.
Я резко останавливаюсь, чтобы не врезаться в него, и по ноге тут же растекается горячая волна боли, достигая самой пятки.
— Ох, блядь, — сквозь зубы вырывается у меня. Ауч.
— Прости, что?
Мое внимание переключается на его рот. Он ухмыляется.
Я тут же узнаю его. К сожалению.
Он? Снова? Тот, что пялился на меня на тротуаре после инцидента с бейсбольными мячами — немой, но красноречивый свидетель моего унижения. Он же поднял мои таблетки. И произнес название обезболивающего таким тоном... даже не знаю, как описать.
И знать не хочу.
— Отойди, — шиплю я сквозь стиснутые зубы.
— Эй, Торн! — раздается из кухни.
Торн. Это имя мне знакомо.
Парень — Торн — кивает в сторону кухни, но не сводит с меня любопытного взгляда. Его лицо кажется таким... открытым, живым. Я не понимаю ни этого выражения, ни того, почему он вообще на меня смотрит.