Впрочем, сейчас не время об этом думать.
— Есть кое-что, о чем я тебе не сказала, — тихо произносит она.
— Скажешь, когда залезешь, — я указываю на ванну.
Брайар хмурится, но подчиняется. Она подходит к краю, приподнимает здоровую ногу, цепко хватаясь за бортик для равновесия. Затем медленно опускает ступню в ледяную воду и резко вдыхает.
— Да, знаю это ощущение, — говорю я. — Продолжай.
Она что-то бормочет себе под нос и погружает вторую ногу. Вода пока лишь покрывает колени.
— Теперь садись.
— Черт возьми... — она сжимает край ванны так, что костяшки белеют, и опускается внутрь сантиметр за сантиметром.
Так даже хуже, если честно.
Наконец вода достигает её бёдер, затем живота, и Брайар полностью опускается в сидячее положение. Она почти не дышит — грудная клетка едва поднимается. И она так чертовски напряжена...
Я наклоняю голову и начинаю отсчет от десяти, ожидая, что она сдастся.
И, конечно же, Брайар почти сразу же вскакивает.
— Х-х-хорошо, — ее зубы стучат. — Это было весело.
Я качаю головой.
— Еще нет, угрюмая кошка.
Она хмурится, но не двигается с места.
— Ты и правда как кошка. Боишься воды.
Я стягиваю с себя футболку и скидываю спортивные штаны, оставаясь в боксерах. Ставлю таймер на три минуты, а затем залезаю в ванну позади нее.
— Ч-ч-что ты делаешь?
Я отсекаю ощущение холода, сосредотачиваясь только на ней, и провожу ладонями по ее рукам.
— Помогаю. Очевидно же.
Она выдыхает.
— Теперь садимся. — Я опускаюсь в воду и раздвигаю ноги, оставляя место для неё. Холод сжимает легкие знакомой ледяной хваткой, вырывающей дыхание, но я заставляю себя расслабиться.
Брайар смотрит на меня, затем медленно опускается. Она устраивается между моих ног и прислоняется к моей груди.
Я тут же обвиваю ее талию руками, удерживая в плену. Ее кожа кажется горячей, даже несмотря на кубики льда, плавающие вокруг.
— Дыши, — шепчу ей на ухо. — Постарайся расслабить каждую мышцу.
— Т-ты часто так д-делаешь?
— Пару раз в неделю после тренировок. — Я прикусываю мочку ее уха. — Расслабься.
Моя рука скользит ниже, вдоль живота, и проникает под резинку ее трусиков. Ее дыхание учащается, когда я касаюсь клитора.
Я наклоняюсь и проверяю таймер на телефоне.
— Осталось две минуты, котенок. Думаешь, сможешь немного успокоить дыхание?
— Н-не… когда ты д-делаешь э-это…
Я начинаю медленно выводить круги.
— Я собирался вознаградить тебя после, но, пожалуй, начну сейчас.
Брайар стонет. Ее голова запрокидывается, опираясь на мое плечо, и я наблюдаю, как она пытается расслабить мышцы. Делает глубокий вдох. Потом еще один.
Когда у нее получается, я усиливаю нажим.
— Черт… — её стон обрывается.
— Интересно, сможешь ли ты кончить вот так, — задумчиво бормочу себе под нос.
— Д-да, просто…
— Ты снова напрягаешься.
Брайар раздраженно выдыхает и обмякает у меня на груди..
— Вот так. — Я ввожу в нее два пальца.
Она тут же выгибается, но мне все равно. На таймере осталось тридцать секунд, и я будто соревнуюсь сам с собой. Гонка против времени.
Я двигаю пальцами внутри нее, а другой рукой ласкаю клитор, пока она зажата в моих объятиях. Не будь я в ледяной воде, мой стояк был бы размером с Техас. Однако даже сейчас я чувствую пульсацию в паху.
Раздается пронзительный сигнал таймера, но Брайар уже на грани. Она вцепляется в мои запястья, держа руки в заложниках, и я продолжаю, пока моя девочка не переступает через край. Она кончает, приоткрыв рот, пока бедра продолжают двигаться.
Когда волна удовольствия спадает, Брайар отпускает меня и встает. Я медленно поднимаюсь вслед за ней, внимательно разглядывая ее покрасневшую кожу.
Я вылезаю из ванны и протягиваю ей руку, затем хватаю одно из двух полотенец. Пока она вытирается, я использую второе и усмехаюсь:
— Не так уж плохо, правда?
Она качает головой.
— Ты невозможен.
— Добавим это в нашу рутину, — продолжаю я. — Это пойдет на пользу.
— Если все ледяные ванны будут такими… может быть.
Моя улыбка становится шире.
— Но… — она теребит край полотенца. — Я так и не сказала тебе то, что собиралась.
— Верно. — Я поворачиваюсь к ней. — Я слушаю.
По ее лицу пробегает тень страха, она озирается. Будто кто-то мог пробраться сюда, пока мы были заняты?