Губы мягко касаются щеки.
— Спасибо, что пришла.
— Надо поддерживать нашу игру, — отвечаю я холодно.
Почему это так больно?
Он отстраняется, и хотя его лицо остается спокойным, я вижу во взгляде беспокойство.
— Ты пропустила тренировку.
— Ты сказал, что я отвлекаю. Чего ты ожидал?
К счастью, вокруг слишком шумно, рев толпы заглушает всё, и никто толком не слышит, о чем мы говорим. На этот раз он даже не пытается скрыть свое беспокойство.
— Поцелуй меня и уходи. — Мне отчаянно нужно расстояние между нами, и еще больше — убраться отсюда.
В любой момент мой потенциальный убийца может выйти из раздевалки — свежий после душа и готовый снова сжечь меня заживо. А эти отношения — фальшивка. После того, как Торн так легко оттолкнул меня на днях, у меня нет проблем с тем, чтобы помнить об этом.
Его челюсть напрягается.
Он смотрит на мои губы, и я ненавижу себя за то, что все еще хочу его.
Я приподнимаюсь на цыпочки, игнорируя боль, разливающуюся от бедра к стопе, и позволяю ему поцеловать меня.
Поцелуй невинный, но длится слишком долго, как будто Торн не хочет, чтобы он заканчивался.
Я отстраняюсь первой.
— Увидимся позже, — говорю, изо всех сил сохраняя ровный тон.
Он кивает и поворачивается.
Я тоже.
Только вот мы не увидимся позже.
34. ТОРН
Я иду за нашим кикером по коридору. Последние пару дней он ведёт себя странно. Вчера на игре он промахнулся по воротам — что само по себе нехарактерно — да и в раздевалке держался отстраненно. Я следил за ним, и кажется, что он мыслями совсем не здесь.
К тому же у него были замотаны руки. Необычная деталь.
Может, он обжег их, устраивая поджог?
— Эй! — зову я. — Джек!
Он останавливается и поворачивается. Вытаскивает наушники, после чего поднимает бровь:
— Прости, Торн, заслушался.
— Что слушаешь?
— Пола Маккартни. — Он поднимает руку. — Только начинай.
— Даже не собирался. Просто хотел сказать, что сегодня ты хорошо отработал.
Он хмурится:
— Да ладно. В последнее время я даже с тридцати ярдов промахиваюсь.
Ну… есть такое. Я показываю на его забинтованную руку:
— Что случилось?
— Не сошелся во взглядах с братом. — Он оттягивает бинт на костяшках, обнажая тёмно-фиолетовые синяки. — Родители научили нас разбираться самим, без нытья. Обычно это заканчивается парой ударов. Не хотел, чтобы тренер заметил и посадил меня на скамейку, вот и...
— Черт возьми. — Я смотрю на него. — Теперь я рад, что я единственный ребенок.
Он усмехается:
— Ага. Тебе что-то нужно было?
— Нет. Увидимся завтра, чувак.
Он уходит, и мои плечи бессильно опускаются. Провал. Я был уверен, что он пополнит список подозреваемых, но его угрюмое настроение было вызвано всего лишь недовольством своей игрой.
Я достаю телефон, машинально проверяя сообщения от Брайар.
Ничего.
Ее выражение лица в тот момент, когда я выставил ее за дверь, всплывает перед глазами, сменяясь вспышкой боли перед нашим поцелуем на поле.
Блядь. Она все еще помогает мне, а что делаю я?
Практически ничего.
Я открываю переписку с Ризом.
Я: Встретимся возле твоей машины.
Риз: 10–0417, капитан.
Я закатываю глаза. В последнее время он все чаще сыплет фразами из полицейских сериалов. Понятия не имею, используют ли этот жаргон реальные копы. Я иду в ту же сторону, что и Джек, и выхожу в холодный вечер.
Парковка почти пуста. Я застёгиваю куртку на ходу, направляясь к машине Риза. Он появляется с другой стороны, дистанционно заводит двигатель и открывает мне дверь. Я быстро сажусь внутрь.
От холода снова начинает ныть колено.
Вспоминаю, что это мелочь по сравнению с тем, что испытывает Брайар, и в груди снова сжимается.
— Что сказал Джек? — Риз практически падает на водительское сиденье.
— Показал мне свои побитые костяшки и рассказал какую-то историю про то, как они с братом решают проблемы кулаками, — вздыхаю я. — То есть мы снова в тупике.
Риз указывает на бардачок. Я открываю его и достаю блокнот со списком. Слева — все, кого мы видели на складе, справа — остальные. Если есть алиби на момент пожара — вычеркиваем.
Если мы видели кого-то после начала пожара — как, например, Аарона — тоже вычёркиваем.
— Должен быть способ сузить круг, — бормочу я, зачеркивая имя Джека.
Риз поговорил с Уиллоу, девушкой Аарона, и она назвала ещё пару парней, с которыми они были на бое. При настойчивых расспросах она уверяла, что те находились с ними все время до пожара.