Я крепко держу её, сдерживая желание встряхнуть как следует.
— Отпусти меня, — она упирается ладонями в мою грудь.
Я качаю головой:
— Нет.
— Отпусти!
— Ты ведешь себя как капризный ребёнок, — рявкаю прямо в лицо. — Не калечь себя только потому, что злишься на меня.
Она начинает вырывается сильнее, и я понимаю — если так пойдет дальше, я потеряю равновесие и проиграю спор. Поэтому перекидываю ее через плечо, прижимая бедра к груди, и шлепаю по заднице. Один раз, сильно.
Это застает ее врасплох, настолько, что мне удается увести нас со льда. Лидия и Марли стоят в тени.
— В раздевалке пусто?
Марли быстро кивает.
— Пусть так и останется, — бросаю я.
Брайар вздрагивает, и я сильнее впиваюсь пальцами в её бёдра. Ногой распахиваю дверь, врываюсь внутрь и осторожно ставлю её на пол.
— Отдай это мне. — Я взмахиваю рукой.
— Что?
— Свой гнев. — Я качаю головой. — Раздражение. Беспомощность, которую ты пытаешься вытеснить, делая вид, что все под контролем… или доказывая самой себе, что ее нет. Не знаю. Но не надо вредить себе. Вымести все на мне.
Она долго смотрит на меня, затем направляется к скамейке у шкафчика. Расшнуровывает коньки резкими, отрывистыми движениями. Я молча наблюдаю, чувствуя, как в груди нарастает моя собственная ярость.
— Я не хочу заботиться, — слова вырываются сами, но напряжение не спадает. — Не хочу переживать, что ты покалечишься, занимаясь подобными глупостями.
— Тогда не переживай. — Она резко стягивает коньки и отбрасывает их в сторону. Встает, срывает с себя тренировочную форму, обнажая облегающую черную водолазку и леггинсы под штанами.
— Ты не оставляешь выбора. — Я делаю шаг вперед. — Посмотри на меня.
Она выпрямляется и поворачивается.
— Мне нужно думать о футболе. Ты же слышала отца...
— Ты не обязан подчиняться родителям! — кричит она. — «Отец сказал то», «мать хочет это», «мой трастовый фонд». Кого это волнует? Кто ты без своих денег?
Я открываю рот и тут же закрываю.
— Ты сейчас издеваешься?
— Ты живешь гребаными иллюзиями. — Она хмыкает. — А я вернусь на лед.
Я сжимаю челюсть.
— Не вернешься, если сначала покалечишь себя. Неправильные движения, спешка...
— Господи, ты невыносим. — Она выдергивает резинку из волос, и они рассыпаются по плечам. — Ты до безумия талантливый, и добрый, и я ненавижу тебя за это.
Я сокращаю дистанцию. Сердце колотится о ребра, и я тянусь к ней. Не могу удержаться. Пальцы скользят в шелковистые пряди, когда я обхватываю ладонью ее затылок и притягиваю к себе.
Взгляд прожигает ее насквозь, и мне вдруг отчаянно нужно знать правду.
— Ты действительно ненавидишь меня?
Ее глаза расширяются, но она не смягчается. Разве была бы Брайар Харт собой, если бы сдалась?
— Да, — говорит она.
— Ты лжешь.
Ее пальцы уже расстегивают мои джинсы. Она смотрит вниз, затем возвращает взгляд к моему лицу, и в глазах вспыхивает вызов.
— Давай проверим.
35. БРАЙАР
Мой план вот-вот обернется против
меня.
Я чувствую это каждой клеткой тела, но особенно — между ног.
Он хочет оспорить мою ненависть к нему?
Прекрасно.
Сдернув с него штаны, я обхватываю его член через боксеры, наслаждаясь властью. Голова Торна запрокидывается, и я наблюдаю, как дергается его горло при каждом вдохе.
Я не ненавижу его. Хотя мне необходимо это чувство, чтобы уберечь сердце от новой боли.
Я толкаю его в грудь, пока не он упирается ногами в скамейку. Он опускается и обхватывает меня за талию.
— Пока ты паршиво демонстрируешь свою ненависть, котенок.
Я не отвечаю. Молча перекидываю ногу через него, устраиваясь на коленях. Холодный металл скамьи давит на ноющее колено, но мне плевать.
— Черт... — он хрипит. — Обожаю видеть тебя такой.
Жар разливается между бедер, а бюстгальтер вдруг становится тесным.
Не сдавайся.
Зачем я себя мучаю? Чтобы доказать, что не нуждаюсь в нем? Чтобы убедить себя в ненависти?
Чтобы защитить свое сердце, Брайар.
Точно.
Я вцепляюсь в ткань рукава и стягиваю водолазку через голову, бросая ее рядом с коньками. Торн смотрит на мою грудь с таким видом, будто хочет укусить, и я ничего не желаю сильнее.
Его руки сжимают мою талию так сильно, что кожа горит. Он смотрит на меня через прищуренные веки, губы чуть приоткрыты. Я кладу ладони на его плечи и начинаю двигаться.
Он помогает, прижимаясь бедрами, чтобы унять напряжение, терзающее нас обоих.