— Если это твоя ненависть, надеюсь, она никогда не закончится, — хрипит он.
Мои губы приникают к его шее. Я кусаю и облизываю ее, пока Торн не теряет контроль над собой. Он толкается навстречу, и трение ткани обжигает кожу.
— Ты хочешь трахнуть меня, Торн? — шепчу ему на ухо, чувствуя, как мое дыхание смешивается с его.
Мой план состоит в том, чтобы довести его до исступления, заставить гореть от желания, отчаянно нуждаться во мне... а затем потребовать уйти.
Точно так же, как он поступил со мной.
Хотя... может, сначала стоит дать ему трахнуть меня?
Нет.
Он тихо повторяет свое имя:
— Торн?
Я обхватываю его шею и откидываюсь назад, чтобы заглянуть в его теплые глаза.
Безопасность. Даже сейчас, с разбитым сердцем, они дарят мне чувство безопасности.
— Ответь на мой вопрос, — резко говорю я, раздраженная собственными мыслями.
— Почему ты назвала меня Торном? — спрашивает он, не прекращая движений.
Я остро осознаю каждую деталь.
Напряжение. Пульсацию между ног. Запах его парфюма, смешанный со слабым запахом с катка.
У меня перехватывает дыхание.
— Ответь... на... мой... вопрос.
Торн поднимает на меня грустный взгляд. Как будто он знает, что я задумала.
— Я сделаю всё, что ты хочешь, котенок, — шепчет он. — Хочешь, чтобы я тебя трахнул? Пожалуйста. Хочешь выплеснуть злость с помощью секса? Без проблем. Я сам сказал тебе: вымести все на мне. Так что вперед.
Я вонзаю ногти в его кожу. Он замирает и смотрит на меня.
— Это и есть доказательство моей ненависти, — я слезаю с его колен, хватаю футболку и натягиваю обратно. Затем отступаю, пока не оказываюсь в другом конце раздевалки. Он все еще сидит на скамейке, его джинсы расстегнуты, щеки горят, а глаза сверкают гневом.
Я скрещиваю руки.
— Уходи.
Он наклоняет голову, но не двигается.
— Я сказала, уходи. — На этот раз мой голос звучит тверже. Настолько, что почти не слышно дрожи в конце предложения.
Торн опускает голову, сжимая скамейку так, что его пальцы белеют. Но вдруг он усмехается.
Меня охватывает ярость.
Боже, может, я и правда его ненавижу.
— Я понял, — говорит он. — Ты решила отплатить мне той же монетой.
— Нет...
Торн резко встает, и слова застревают у меня в горле.
Он слишком быстро сокращает расстояние, и я замираю.
Со стороны кажется, что я абсолютно спокойна, но на самом деле это не так.
Его пальцы зарываются в мои волосы, резко приподнимая подбородок.
— Хочешь, чтобы я бегал за тобой, котенок? Доказал, что ты важна для меня? Сказал, что ошибся, когда оттолкнул тебя, чтобы сосредоточиться на чем-то, что никогда не будет важнее тебя и твоей безопасности?
Я молчу. Губы предательски дрожат от сдерживаемых эмоций.
— Перестань бороться со мной, — умоляет он, проводя большим пальцем по моей нижней губе.
Я резко отворачиваюсь.
— Зачем? Чтобы ты снова мог заявить, что я отвлекаю тебя от того, что ты любишь больше всего? Я отпустила тебя, Торн! Но вот ты снова здесь, будто проклятый принц на белом коне.
Он снова хватает меня за подбородок, заставляя посмотреть на него.
— Я был неправ.
Я сжимаю зубы.
— Я не думал, что смогу полюбить что-то сильнее футбола, а потом появилась ты со своим милым угрюмым личиком и черной одеждой, которую только ты можешь носить с таким вызовом. Ты выдержала худший ужин в жизни, стерпела оскорбления моих родителей и все равно, блядь, пришла на мою игру, даже после того, как я облажался и обидел тебя. — Его брови сдвигаются, а пальцы сильнее сжимают мой подбородок. — Правда в том, что твой страх меня уничтожил. Я запаниковал, потому что наши «фальшивые» отношения стали для меня настоящими.
Лицо Торна расплывается, а комок в горле увеличивается.
— Можешь стоять на своем, котенок. Притворяться, что ненавидишь меня, царапать мне спину, убегать, только чтобы я погнался за тобой... — Он резко дергает меня за волосы, запрокидывая голову. — Потому что, Брайар, я, блядь, буду за тобой гнаться.
Раздевалка плывет перед глазами.
Мысли путаются.
Я так хотела причинить ему боль, такую же, как ощутила сама, но не могу этого сделать.
Некоторые люди стоят разбитого сердца. И, кажется, он — один из них.
Торн делает шаг вперед, я отступаю. Так продолжается, пока моя спина не упирается в стену.
— Так что, котенок? — Он захватывает мои руки одной ладонью, поднимает их над головой и прижимает к стене. Теперь я в ловушке. Даже если бы захотела — не смогла бы убежать. — Смягчишься для меня? Позволишь мне разрушить эту стену, что возвела между нами? Или продолжишь притворяться, что ненавидишь меня?