Сегодня та же история, только другой день.
Снова вечеринка, снова те же лица.
Только ее здесь нет. И я даже не знаю, почему ожидал обратного. Весь день я был рассеян: косячил на занятиях, чуть не свернул шею на тренировке. Я пришел сюда только, чтобы отвлечься…
Ладно, нет, это ложь.
Если она была на вечеринке вчера, может, придет и сегодня.
Верно?
Я не помешался на ней, просто заинтригован — это разные вещи.
Кто-то зовет меня по имени, и я пробираюсь дальше в дом. Риз до сих пор не объявился, хотя клялся, что уже здесь.
По дому бродят другие мои друзья по команде, а также хоккеисты и придурки из лакросса.
Человек, пытающийся привлечь мое внимание, машет рукой, и я меняю курс в сторону диванов в гостиной.
— Привет. — Я опускаю взгляд на нашего крайнего защитника — парня, чьи рост и вес совершенно не выдают его скорости. Соперникам никогда не удается оторваться от Стивена Макдауэлла.
На нем сидят две девушки, по одной под каждой рукой, и, похоже, его нисколько не смущает их явное соперничество. Скорее, он его поощряет.
— Думал, ты вообще не появишься, — он высвобождает руку и хлопает меня по ладони. — Рад тебя видеть, Торн.
Девушки оживляются, услышав мое имя, и я сдерживаю вздох.
— Ты не видел Риза? — спрашиваю у него, сжимая левую руку, ту самую, которой случайно коснулся ее кожи прошлым вечером.
Стивен усмехается.
— Он либо на кухне, либо наверху в одной из комнат.
Прекрасно.
— А та девушка… ну, которая все время хмурится? Кто-то ее видел?
Лучше описания у меня нет. Ну, если не считать, что у нее красивые, мягкие на вид волосы, губы пухлые даже когда она сжимает их от раздражения, а глаза…
Ладно, пожалуй, о ее глазах мне лучше не думать.
Одна из девушек морщит нос.
— Обгоревшая хоккеистка? Она была вчера на вечеринке?
Я замираю.
— Что?
Другая тихо хихикает и толкает ее в бок:
— Перестань.
— Она же буквально горела…
Макдауэлл зажимает ей рот ладонью, отрицательно качая головой:
— Мы ее не видели, чувак.
Но она хоккеистка? Или была. «Горела» — что, блядь, это значит?
Я прощаюсь с ними, проверяю кухню, затем тяжело вздыхаю и иду искать Риза наверху.
Ничего, кроме закрытых дверей комнат. И хотя у меня нет проблем с тем, чтобы их проверить, я не уверен, что хочу видеть своего лучшего друга в такой ситуации. Поэтому просто пишу ему сообщение о том, что я сваливаю, и направляюсь к выходу.
Примерно как она вчера.
Почему она убегала? Что-то случилось?
Я облизываю губы, снова прокручивая в голове, как она уходила. Оба раза — сначала утром, потом с вечеринки — в ее походке присутствовала легкая скованность.
Загадка, которую я разгадаю в другой раз. Хотя подружки Макдауэлла явно что-то знали. Значит, это сплетни. Хрень, которую я обычно игнорирую…
Или же я упускаю что-то очевидное.
Мои мысли вертятся вокруг незнакомки. Тот факт, что я даже не знаю, как ее зовут, сводит меня с ума. Печально, да?
Ладно, может, не так уж печально. Наверное, я бы мог выяснить ее имя, если бы приложил больше усилий. Или спросил правильных людей.
Что мне нужно сделать, так это... забыть о ней. А так как возвращаться домой сейчас — значит прослыть самым большим лузером в кампусе, я отправляюсь в раздевалку футбольной команды за кроссовками. Ничто так не прогоняет дурные мысли, как тренировка…
Прогулка по прохладному ночному воздуху немного приводит меня в чувство. Я делаю глубокий вдох, позволяя его свежести взбодрить меня.
Я прикладываю пропуск к двери стадиона. Маленький индикатор на сканере загорается зеленым, и дверь с легким щелчком отпирается.
Стадион всегда был моим убежищем. Я наизусть знаю его коридоры, и легко ориентируюсь в полумраке. Дойдя до раздевалки, я останавливаюсь.
Свет включен, не то чтобы это было чем-то необычным: возможно, кто-то из работников остался допоздна, или уборщик еще не закончил.
Но я не вижу ни того, ни другого.
Зато чувствую запах краски.
Я хмурюсь и иду на запах. Если эти придурки из Краун-Пойнта пробрались сюда и разрисовали наши шкафчики…
Нет.
На стремянке стоит девушка. Ее каштановые волосы собраны в пучок, обнажая изящную шею. На ней свободная рубашка с пятнами краски и такие же испачканные джинсы.
И даже со спины я узнаю в ней ту самую девушку, которая постоянно огрызается на меня.
Я улыбаюсь, прежде чем успеваю себя остановить.
Она что-то рисует, но из-за ее фигуры я не могу разглядеть, что именно. Много красного, что, впрочем, неудивительно. Это основной цвет нашего университета. И все же…