— Не думал, что увижу тебя снова.
Я предугадываю ее испуг. Колено подгибается, и она срывается со стремянки. Но я уже рядом, хватаю ее за талию. Пальцы касаются голой кожи, и в голове происходит короткое замыкание.
Я не люблю прикосновения.
Но это...?
Почему мне хочется большего? Я мог бы скользнуть руками выше, под ее футболку, положить ладони ей на спину. Ее кожа прохладная, но во мне внезапно вспыхивает огонь.
Она выпрямляется и резко вырывается. Смотрит куда-то мне в плечо, на губах мелькает гримаса боли. Затем девушка фыркает:
— Я не стану извиняться.
Я наклоняю голову.
— За что?
Она указывает кистью, которую все еще сжимает в руке.
На мою рубашку попали брызги краски. Выглядит почти как кровь, и я кашляю, чтобы скрыть внезапный смех. Она здорово меня испачкала.
— Прекрати смеяться, — приказывает она.
— Ты тоже можешь посмеяться, знаешь. — Я ловлю краску на палец и, не давая ей опомниться, провожу им по ее щеке.
Ее глаза расширяются:
— Ну ты и кретин.
Я пожимаю плечами и отступаю, пока она не успела отомстить.
— Я ведь не полез к твоим сиськам. Думаю, это делает меня джентльменом. И вообще, что ты тут…
Мой взгляд переключается на стену.
Где теперь красуется мое лицо, вместе с половиной моей формы. На груди четко прорисован тринадцатый номер.
Я открываю рот и закрываю снова.
Неужели я так ошибся насчет нее?
Она что, сталкерша?
— Это не то, что ты думаешь, — она откладывает кисть и скрещивает руки. — Меня наняли...
— Оставь жалкие оправдания, — я щипаю себя за переносицу. — Я считал тебя нормальной, загадочная незнакомка. Но пробраться сюда и нарисовать мой портрет — странный способ привлечь внимание.
Я чувствую… странное разочарование.
Делаю шаг назад. Потом еще один.
В последний момент вспоминаю про кроссовки и направляюсь к своему шкафчику. Ее взгляд жжет мне спину, но мне все равно. Если только она не кинется на меня с ножом и не попытается буквально прирезать, у меня нет сил на это.
Абсурд.
Я нахожу кроссовки и выхожу из раздевалки, не оглянувшись.
Вот вам и «что-то новенькое».
5. БРАЙАР
Мои руки болят.
Я несколько раз шевелю пальцами и разминаю шею. Часы, проведенные на стремянке прошлой ночью и снова сегодня, сковали мое тело — мышцы зажаты там, где не должны. Колено так опухло, что я еле натянула джинсы с утра. Но пути назад нет.
Обычно, если я работаю по заказу, то надеваю футболку и свободные штаны, которые уже покрыты краской. Но сейчас возвращаться домой, чтобы попытаться снять с себя плотную ткань просто бессмысленно. Это только вымотает меня еще больше.
Я заканчиваю короткий перерыв и поднимаюсь со скамейки, окидывая взглядом оставшиеся пустые участки стены, которые еще предстоит заполнить. Времени на работу достаточно, но после новой стычки с самим «королем футбола» мне хочется поскорее закончить, чтобы больше не встречаться с ним.
Кончики пальцев покалывает от злости, пока я разглядываю идеально прорисованный угол челюсти Торна. Я так старалась над ней прошлой ночью. Я гордилась — и до сих пор горжусь, — но черт. Меня распирает от злости. Его выражение отвращения, когда он решил, будто я — очередная помешанная на спортсменах фанатка, взбесило меня не на шутку.
Вот уж действительно — мания величия.
Он правда решил, что я это делаю, чтобы привлечь его внимание? Если бы я хотела его внимания, мне достаточно было бы закатать штанину и показать шрамы. Тогда бы он точно не смог отвести от меня глаз.
Я выдыхаю и достаю карандаш из-за уха.
Высокомерный ублюдок.
Начинаю набрасывать портрет второго капитана команды, прямо рядом с Торном. В раздевалке тихо, слышно только мое ровное дыхание. Раньше я работала под музыку в наушниках, но теперь — ничего. Бывает, я так погружаюсь в рисование, что перестаю слышать все, кроме собственных мыслей, но сейчас я намеренно держусь в тонусе, отслеживая каждый звук вокруг.
Полагаю, посттравматическое расстройство так и работает.
Вот почему я вспылила, когда Торн напугал меня.
Что он вообще делал здесь так поздно?
Может, это он следил за мной. А не наоборот.
Моя рука дрожит. Я в третий раз оглядываю раздевалку.
Спокойно, Брайар.
После случившегося родители заставили меня посещать терапию по ПТСР. Мало кто знает, что меня тогда заперли в здании. Кроме самого поджигателя и полиции, конечно.