— Разумеется! Буду в лучшей форме, — быстро ответила я.
А внутри растеклось тепло от предвкушения ярости Линды. Она наверняка рассчитывала сделать меня непригодной для поездки. Выкуси, дрянь! Развернулась и, зло улыбаясь, поспешила к выходу.
Когда добралась до своей комнаты, энергии поубавилось и спина заболела с новой силой. На кровати обнаружила несколько упаковок с местными лекарствами и инструкцию. Надо же, позаботился. Снова вспыхнула обида на Маквела. Но лекарства приняла. В этом случае гордость не лучший советчик.
Лежа на животе, я постанывала от боли и старалась забыться в коротком сне. Укутавшись во все теплое, я отгоняла слезы обиды и безнадежности, но вскоре сон взял свое и я уснула.
Меня ласково гладили по голове и утешали, нашептывая слова поддержки. Я понимала, что это не реальность, но чувства были такими сильными, что мне хотелось тянуться к их источнику. Он с радостью принимал меня и окутывал умиротворением. И я открывала душу для него, поглощая и впитывая бесценные дары целиком. Хотелось прошептать «спасибо» невидимому утешителю, но он, словно стесняясь, не спешил показываться.
Странный сон, наполнивший меня силой. Я долго нежилась в его послевкусии и не спешила выбираться из кровати. Но пришлось. Я обещала Маку сходить к швеям. С трудом поднялась и собравшись с силами вышла из комнаты.
Ориентировалась в Доме я уже хорошо и довольно быстро их нашла. Я уже была у них, когда они снимали с меня мерки, не забыв при этом уколоть несколько раз толстыми иголками. Тогда я поняла, что и здесь подруг мне не видать. Линда крепко держала в узде всех местных женщин. Дрянь.
При воспоминании о ней у меня ещё сильнее заболела спина и накатила ярость. Поэтому к швеям я вошла, не постучавшись, и с порога рявкнула:
— Моя одежда на Совет готова?
Любезничать ни с одной из них я не собиралась. И если что-то не успели, то это их проблемы. В помещении, где все стены были обвиты светящимися растениями, а также стояло много емкостей с дополнительным освещением, сейчас находилось не больше десятка женщин. И все вздрогнули от неожиданности, но, когда увидели меня, выдохнули и принялись за свои дела. Похоже, меня бойкотировали. Хорошо.
— Значит, вы решили, что я могу ехать на Совет и в таком виде? — произнесла я громко и еще раз обвела их мрачным взглядом. — Я передам ваше решение Маквелу.
И я развернулась, что бы выйти, но, как и ожидалось, меня тут же окликнули. Одна из женщин поспешила ко мне.
— Мы не знали. Нам сказали, что, как и планировалось, на Совет поедет Линда. И мы…
— Вы ошиблись, — перебила я швею. Развернулась к ней и смерила презрительным взглядом. — Еду я. Одежда готова?
— Нет, мы не знали, — снова залепетала женщина.
— Чего вы не знали? Кто вам сказал, что Маквел изменил решение и я не поеду? — строгим тоном спросила я.
Ответом мне было молчание. Прикрывают Линду, значит. Ладно. Посмотрим, насколько они ей верны.
— Как тебя зовут? — спросила я, обращаясь к стоящей рядом женщине.
— Моника, — ответила она тихо.
— Значит, это ты, Моника, приняла такое решение. Я передам его Маквелу.
И снова отвернулась, делая вид, что ухожу. Крепкая рука вцепилась мне в одежду.
— Нет, не нужно. Это Линда сказала нам, чтобы мы не прикасались к ее наряду. Она утверждала, что поедет на Совет.
— И с каких пор швеи слушаются кухарку? — зло сузив глаза, спросила я, обводя всех холодным взглядом.
— Но она, она ведь… — снова попыталась оправдаться Моника.
— Ее место на кухне, и она никакого отношения к управлению Домом не имеет. Если вы забыли, то это дело Маквела. Его приказы вы должны выполнять, а не поварихи. Вам ясно?
Женщины опустили глаза. От их былой спеси не осталось и следа. Все понимали, что я могу не просто передать все Маквелу, но еще и приукрасить.
— Значит так, — строго сказала я. — Если еще раз услышу, что кто-то из вас выполняет приказы кухарки, а не управляющей Огхи или лично Маквела, то очень постараюсь, что бы это стало известно. А сейчас займитесь моим нарядом. Я приду утром, и если он будет не готов, то поименно назову тех, кто в этом виноват. И чтобы все было сделано идеально.
— Но мы не успеем, — запричитала Моника.
— У вас вся ночь впереди, — бросила я и вышла.
Конечно, до отъезда были ещё целый день, но они должны заплатить за то, что выбрали не ту сторону. Я направилась к себе, стараясь не оценивать свои поступки. Да, была груба, да, пустилась на шантаж и воспользовалась именем Маквела. К черту все! Пора прекращать быть милой девочкой. Если уж так решила, то должна иметь силы переступать через часть своих принципов, явно сейчас лишних.