Из комнаты послышался голос:
— Кто там?
Не получив ответа, бабушка выглянула в коридор. Но и там никого не было.
Стучали ещё два раза. Потом узнали, что уже час, и все пошли в парк, где в два приезжие артисты будут давать концерт для школьников.
…Как-то под вечер ребята, часа три носившиеся по посёлку, уселись на приступки отдохнуть.
Приморились… Трудно было даже ворочать языком в пересохшем рту. Молча сидели и скучно смотрели кто куда.
Дверь вдруг открылась, и на крыльцо вышла бабушка. В правой руке она держала нож. Большой кухонный нож…
Стёпа толкнул девочек.
— Вижу, — недовольно сказала Люська с одной косичкой.
Ребята встали, не спуская глаз с этого ножа.
Держась за стену, бабушка спустилась с приступок и, осторожно переставляя ноги, покачиваясь, пошла вдоль стены дома к огороду Дроновых, собственно четырём грядкам, разбитым перед их окнами.
Две Люськи с разинутыми от удивления ртами и Стёпа, словно их что-то тянуло, двинулись вслед за бабушкой, всё время сдерживая друг друга.
Минуты три бабушка шла до этого огорода, а когда наконец добрела, опустилась на землю между грядками и оперлась на нож.
Ребята сели на приступки другого крыльца, совсем рядом с грядками Дроновых.
Что будет?
Бабушка, вздыхая, устроилась на корточках и стала полоть грядку с морковкой, луком, чем-то ещё, сильно заросшую лебедой.
Странно! Что стоило вырвать эту травинку-лебеду? А бабушка отдувалась каждый раз, когда выдёргивала. Большую лебеду она сначала со всех сторон подрубал ножом и только потом выдёргивала с землёй на корнях.
Ребята молчаливо переглядывались.
Всё было странно: и огород не её, не бабушки, и вдруг лебеда стала казаться чем-то другим, что трудно, очень трудно вырвать из земли… Как будто это деревцо…
Прополов не больше четверти коротенькой грядки, бабушка передохнула. Потом опять взялась за работу.
— Григорьевна! — окликнули её.
Она подняла голову и увидела Дронову, хозяйку огорода, которая возвращалась с работы на ткацкой фабрике.
— У меня, что ль, старались, Григорьевна?
— У тебя… Да вот, видишь, медленно дела идут…
— Да что же это вы! Куда же вам! — всплеснула руками Маруся.
— Ведь я же огородница… — проговорила бабушка. — Морковь вот такая у меня была! — Она показала, какая большая у неё была морковь. — А огурцы маленькие, пупыристые… А то выращивают жёлтых поросят — ни вкуса, ни запаха… Может, на будущий год и сама займусь по старой памяти…
— Конечно, конечно, Григорьевна… Раз любовь… А я всё собиралась, собиралась прополоть, да то одно, то другое. Сегодня опять дела… Да уж бог с ними! — Маруся махнула рукой, присела и стала полоть, не глядя на бабушку. — Действительно, всё заросло! — проговорила она. — Всё вредитель забил! Ну смотри ты! А? Это ж надо! Прямо чертополох какой-то! Не огород, а пустырь! Это ж надо!
Долго ещё она причитала, удивляясь.
Ребята молчали.
В августе бабушке привезли дрова. Их сложили у подъезда в дом. Через день появились пильщики и распилили, раскололи плахи и кругляки на поленья. Поленьев выросла высокая груда, а вокруг валялись щепы и щепочки. Пильщики стали носить дрова в сарай.
Откуда-то набежали ребятишки, выползли трёхлетние, четырёхлетние малыши, как их называли — клопы. Кто по поленцу, кто по два, кто по пяти, кто по щепочке — все стали помогать пильщикам носить дрова в сарай.
— Я два! — весело кричали.
— Я три!
— Пять! Смотрите — пять!
Игра всем нравилась. Каждый старался помочь пильщикам, таскавшим дрова в сарай.
Самый маленький изо всех, трёхлетний Толик, пыхтя собирал малюсенькие щепочки. Он старательно, любовно складывал их друг на друга, как будто это были пряники. Когда у него набралась небольшая стопка, Толик, держа её двумя руками, понёс бабушке в комнату.
Он открыл дверь плечом, как открывал свою, и сказал:
— Бабушка, я вам дрова принёс.
Удивлённая женщина вышла из-за шкафа, который перегораживал комнату, и увидела Толика, аккуратно складывавшего что-то у печки.
— Где дрова, милый? — спросила бабушка.
— А вот. — Толик указал на щепочки.
— Вот спасибо, милый, — сказала бабушка и подошла к шкафу.
— Я ещё в сарай относил… Целое полено. — И Толик направился к выходу.
— Постой, милый. Ты чей же будешь?
— Я Авдеевых.
— Из того дома? А-а, да-да… — сказала бабушка. — На вот тебе конфетку.
Бабушка протянула ему «Мишку». Толик вцепился в подарок и отметил:
— «Мишка». Это вкусный конфет.
Ничего не видя, кроме конфеты, он вышел в коридор. Он не слышал, что говорила ему бабушка, как благодарила его, приглашала к себе.