Вот бы где поговорить о всяких приключениях, героях, книжках, пофантазировать… Но нужно идти к Павлику…
Минут двадцать Юрка колет дрова, всё время помня о том, что говорил Павлик: клином нужно, а не топор загонять. Приходит мать Павлика, Мария Петровна, и, увидев Юрку, занятого работой, хвалит:
— Вот молодец, вот молодец! Павлик-то у меня сейчас совсем никуда.
«Хвалит, — думает Юрка. — Не знает, что всё из-за меня».
Клин — великое дело, и колка дров подвигается. Возьмёшь огромный кругляк, ударишь топором с одной стороны комля — радиус, с другой — ещё радиус, посередине. А потом поставишь клин в трещину — и по клину. Кругляк с треском, иногда со звоном, распадается на половинки. А с половинками совсем уже легко справиться. Поставил её — раз топором, раз! Смотри только — по сучьям не бей, и поленья сами будут отскакивать. Даже интересно. И чего это он дома всё отлынивал от этой работы? Поколет изредка, а то всё отец да брат.
Юрка сейчас и за бочку с огурцами взялся бы, да с бочкой боязно. «Кто её знает, ударишь по обручу, а он сдуру возьмёт и лопнет, бочка рассыплется, огурцы раскатятся… Всё простые дела, но поди-ка подступись к ним!..»
Юрка замечтался и не заметил, как наколол солидную кучу дров.
— Хватит, Юра, хватит! — прокричала мать Павлика.
Она дала ему вымыть руки, а после усадила за стол и стала угощать кашей со свининой. Потом — чаем с вареньем. Никогда Юрка не ел ничего вкуснее этой каши, этого хлеба, этого варенья.
Мария Петровна признала Юрку за делового человека и даже спросила у него совета:
— Вот, Юра, как ты думаешь, радио нам покупать, слушать всё, что хочешь, или от узла провод тянуть?
— Приёмник купить надо, — посоветовал Юрка. — Купил — крути и слушай что захочешь. А трансляция — это… — Он хотел сказать «мура», но потом подумал, что нехорошо солидному человеку, за которого его приняла Мария Петровна, употреблять такие слова, и сказал: — Трансляция — это хуже.
— Приёмник покупать, — подтвердил Павлик.
На вопросы Юрки, что ему по тому или иному пункту делать, Павлик отвечал неохотно.
— Коле помочь? А разве ты не знаешь, что он болен уже две недели?
— Знаю, — отвечал Юрка.
— Ну так вот, помочь надо… В кино сегодня был?
— Был.
— Ну-ка расскажи.
Но Юрка озабочен:
— Значит, тебе поручено заниматься с ним?
— Да.
— Всем заниматься? И русским?
— Всем… Кино-то можешь рассказать?
— А-а, чепуха, не кино! Не стреляют, не воюют… Как жил какой-то музыкант, сочинял музыку. И всё у него гости, гости, разговоры, разговоры, а потом поставили оперу, и он стал знаменитым. Правда, царь там чем-то недоволен был, ну так на то он и царь… Ну ладно… — Юрка задумался. — Математика-то ничего, а вот русский… Лёнька ещё говорил — кружок номер два. Что за кружок?
— Всё тебе объясняй с самого начала! Как с луны всё равно свалился…
В прежнее время Юрка ответил бы ему, а сейчас сидит молча и ждёт: поругает-поругает, а потом всё-таки объяснит.
— Кружок — совсем не кружок.
— А что же? — спросил Юрка.
— Опять объясняй! Не все дома успевают газету прочесть. Бывает, некогда или газеты не оказалось. Вот и собираются в школе к семи часам.
— Молодые, старые?
— У меня всё больше старички да старушки.
— И с ними занимаешься? — допытывался Юрка.
— Занимаюсь.
— Так они столько вопросов понакидают, — сказал Юрка, — что утонешь с макушкой!
— А ты не утонывай, — посоветовал Павлик. — Что ещё не понятно?
— Всё не понятно. Ничего не понятно… Ну ладно, ладно! — предупредил Юрка Павлика, готового возразить, и почесал голову. — Сейчас бы кино какое-нибудь интересное посмотреть! — вздохнул он.
— Ну, всё, что ли? — спросил Павлик.
— Всё, — нахмурился Юрка.
Он вспомнил, как они с Павликом вместе выходили из школы и как расходились их дороги. Дороги… Дороги… Выбирай их, не ошибись!
Нельзя сказать, что Юрка совсем уж «стоял в стороне». Нет, он газету оформлял, помогал спектакль на Первое мая ставить… Дома иногда дрова колол, воду носил, попросят гвоздь забить — забьёт.
Но чем бы он ни занимался, душа его витала далеко от этих мелких, будничных дел: неинтересно!
— Паш, — спрашивает Юрка после молчания, — а ты, наверное, здóрово во всём понимаешь?..
— Чего ты там ещё… выдумываешь! — сердится Павлик. — Спроси, что надо, и иди занимайся делом.