Пирог, подхваченный магией, нырнул в духовку. По необъяснимой причине Лили не пренебрегала магией в процессе подготовки, однако пекла всегда по-магловски. Букет праздничных ароматов становился все насыщеннее. Имбирь, вино и специи сливались с запахом свежей выпечки и цитрусовых. Идеальный рецепт зелья «Рождество». Недоставало только одного компонента.
Входная дверь с негромким скрипом распахнулась, явив разлапистую ель, будто бы обутую в пару заснеженных мужских ботинок. Северус захлопнул дверь взмахом руки, не позволяя морозному воздуху проникнуть в дом. Ель, колыхаясь, приблизилась на несколько шагов, тяжело вздохнула и прислонилась к стене. Из-под верхних веток вынырнул улыбающийся и раскрасневшийся от мороза Гарри.
Когда-то бывший точной копией погибшего отца пасынок Северуса сейчас был больше похож на него самого, за исключением, конечно же, глаз. Непослушные волосы, в детстве практически не поддающиеся ни расческе, ни заклинаниям, сейчас были собраны в низкий хвост, перевязанный черной лентой. За распахнутыми полами теплой мантии виднелся классический сюртук, чем-то напоминавший профессорское облачение «ужаса подземелий». Быстро подбежав и клюнув в щеку мать, Гарри кивнул самому Северусу и протянул руки к завозившейся от нетерпения сестре.
Кокетливо тряхнув рыжими кудряшками, Хезер вцепилась в брата, оживленно залепетав от избытка эмоций. Гарри мягко опустил ее на ковер, отвлекаясь только для того, чтобы скинуть мантию. Северус было открыл рот, чтобы сделать замечание, но, снисходительно улыбнувшись, махнул рукой, встретившись с точно таким же выражением на лице жены. Эти двое слишком редко видели друг друга, чтобы соблюдать хоть какие-то приличия, наконец-то оказавшись в одном помещении, будь это дом в Коукворте, апартаменты декана Слизерина или даже директорский кабинет. Такие разные внешне дети удивительным образом были едины во всем, несмотря даже на почти пятнадцать лет разницы. Гарри беспрекословно был предан сестре, выполняя все ее желания, чем та пользовалась на всю катушку.
Уже предчувствуя разграбленные банки с печеньем, разбитые пробирки и толпы транфигурированных из всего подряд игрушек, Северус отлевитировал елку к камину, рядом с которым уже поджидали коробки с украшениями.
Лили присоединилась к нему, по пути заглянув в духовку и принеся с собой аромат ягодного пирога. Начиналась его любимая часть традиционного предрождественского вечера. Аккуратно, отложив палочку и на эти полчаса забыв, что он волшебник, Северус доставал елочные игрушки и подавал жене. Забирая из его рук разноцветные шары, Лили каждый раз мягко касалась его пальцев, творя свое собственное волшебство семейного уюта и единения.
Все было именно так, как мечталось маленькому, всеми забытому мальчику, замерзающему в рождественскую ночь под окнами чужих домов, но никак не решающемуся оторвать взгляд от счастливой сказки, бесконечно желанной и неизмеримо далекой. И даже больше не терзало душу то, что он был не первой любовью Лили. Бережно проведя ее через самые тяжелые месяцы, последовавшие после гибели Джеймса Поттера, окружив ее заботой без помыслов о взаимности, однако в итоге вознагражденный своим лучиком счастья, Северус был второй и намеревался быть последней. Ни один человек, будь он очередным Темным Лордом или Великим светлым магом, не коснется хрупкого мирка, возведенного на фундаменте из скорби, сожалений и надежды.
Тем временем Лили почти закончила с елью, добравшись до самой макушки. Ожидаемо рядом появился Гарри, держащий в объятиях зевающую Хезер. Малышка, словно зная, что сейчас ещё не время засыпать, отчаянно сражалась за лишние минуты бодрствования.
Северус достал из коробки самое старое и ценное украшение — хрустальную звезду, купленную в Хогсмиде на третьем курсе, конечно же вместе с Лили. Она освещала их Рождество, когда они были детьми, она же привела их друг к другу снова, сияя на верхушке неказистого дерева, в богом забытом уголке Англии, где они скрывались до тех пор, пока Лорд не был побежден. Тогда у них было так мало: лишь кривая ель с осыпавшимися иголками, ящик старых фильмов и проектор.