Однако, это было ошибкой. Утро встретило розочку новостями холодными, как утреннее умывание ледяной водой (для свежести лица, конечно): драконы покинули замок.
Глава 10
Эстер не выходила у Дейемона из головы. Это раздражало и интриговало одновременно. Красивая, соблазнительная до неприличия (кто вообще разрешил женщинам Долины надевать настолько откровенные наряды?) и гордая, вчера она взбесила его не на шутку своим отказом. Он был уверен, что этот спектакль был поставлен ею заранее. Но несмотря на это, стрела попала в цель. Она не повелась на уговоры, хотя Дейемон хорошо видел, как зажглись ее глаза.
“Я верна своим людям, милорд”.
Дракон помотал головой. Он и не думал, что одна женщина, по сути, лишь недавно сформировавшаяся до конца физически, может так вскружить ему голову, что он будет желать ее сильнее прочих. Безусловно, задумчивость Дейемона не осталась незамеченной. Он нехотя, но все же поделился с племянником, что мысли его теперь занимает маленькая розочка.
— Полагаю, теперь ты понимаешь меня, дядя, — верхом на коне, король Рейемонд смотрелся как рыцарь из сказки, ведущий за собой кавалькаду из королевских гвардейцев.
Пообщаться с простым народом для большего понимания проблем жителей находящихся в Долине городов было идеей королевы, достаточно здравой идеей, подчеркивающий для короны важность мнения крестьян. Какой король совершал подобные поступки до этого? Как правая рука короля, Дейемон оказался вынужден сопровождать племянника, более того, их сопровождал неугомонный Джереми, успевший устроить драку в трактире с местным сборщиком личной дани. Не то чтобы Дейемон был против подобного, однако кронпринцу не пристало бить морды горожанам.
— По крайней мере, я не похищал леди Эстер, — не согласился мужчина, видя, как при этих словах пришла уже очередь племянника закатывать глаза. — И как тебе хватило смелости, Рейемонд? Наша королева выглядит дикой волчицей, которая откусит руку, попробуй ты только коснуться ее без разрешения.
— Она мне разрешила, — милостиво пояснил Рейемонд, пока не понял, в какую словесную ловушку попал, метнув в смеющегося дядю прищуренных взгляд алых глаз.
Эти пару недель в Долине действительно обещали быть долгими. Кроме Джереми, кажется, никто больше не проявлял столько энтузиазма в разбирательстве порой абсурдных проблем горожан, и Дейемон, пару раз забавы ради решивший отрубить ворам руку, был остановлен королем только из нежелания после оставшееся время лицезреть перепачканный кровью пол. Многие считали, будто драконы могут быть милосердны, но они лишь сдерживали своих внутренних монстров до поры до времени, и женщины, находившиеся подле них, могли с уверенностью об этом заявить.
— Я соскучился по Амарене, — Джереми еле заметно улыбается, мечтательно, наверняка представляя лицо возлюбленной невесты. — Отец, дядя, она оценит привезенные ей подарки?
— Подари ты ей вилку из этого трактира, она найдет, каким ее местом восхититься, чтобы не задеть тебя, — Дейемон подает очередную бумагу усмехнувшемуся меткой реплике дяди королю на подпись.
— Заказанная мной тиара совсем не напоминает вилку, — Джереми закатил глаза. — И потом, вы бы могли забыть об этом эпизоде. Мне было пять, я надеялся привлечь ее внимание.
— Вилкой, сын?
— На арфе играть мне не хватает терпения, — Джереми переводит взгляд на очередного зашедшего крестьянина.
Люди сменяют друг друга вереницей. Кому-то требуется несколько минут, кому-то четверть часа, кому-то половина часа. Дейемон полагает, что им придется заночевать в одном из постоялых дворов, испытывая раздражение при виде очередного купца, трясущего бумагами перед их лицами в надежде заслужить королевскую милость. И как только наглости хватило?
Впрочем, не Порочному Принцу говорить о наглости.
Стоило бы уже заканчивать с приемом. Живая очередь за дверью не истощалась, а вот время неумолимо бежало мимо драконов. Солнце уже клонилось к закату, блестело в сочной зелени. Даже неистощимый, кажется, Джереми заметно устал.
Внутрь пропустили очередного посетителя. Неказистый мужичонка, кажется кто-то из зажиточных крестьян. Одежда на нем была небогатая, но чистая и опрятная. Однако все это меркло на фоне выражение ужасного, глубокого горя, легшего тяжелым темным отпечатком на его когда-то светлом лице. Мужчина, сжимая в руках шапку, низко поклонился.
— Ваше Величество... Хотел было ехать к милорду Мареммо, да прознал, что вы посетили нас, да готовы выслушать... — Мужчина наткнулся на суровый и уставший взгляд Дейемона и заторопился. — Меня звать Тэд. Тед Нэсмит, с Малых Садов. Есть у меня дочь... была. Редкая красавица, Розочкой звать. С дюжину дней назад просыпаюсь я как-то среди ночи от шума. Слышу, крик с женской стороны, хватаю что первое под руку что подвернулось, бегу. А там... — Крестьянин запнулся, видно было, что воспоминания доставляют ему боль. — Милуется моя Розочка с каким-то скотом. Ну я ему дубинкой по хребту хрясь, кричу, ты что забыл тут, дочек чужих портишь? Поворачивается он ко мне, смотрю, а то лыцарь самый что ни на есть настоящий. Он меня за рубаху хвать, говорит, ты, дед, тише. Захочу, дочку твою буду портить, захочу еще жену твою испорчу, а тебя в лес волков кормить отправлю. Помалкивай, мол. И к шее ножичек подсовывает. Говорит, скажешь кому, что видел меня здесь, дочка с тобой в лес отправится. — Мужчина перевел дух, отер шапкой вспотевший лоб. — Я и помалкивал, Ваше Величество... Да только... Нашел сегодня Розочку в хлеву. Мертвую. Придушил, паскуда, девоньку мою, красавицу. — Крестьянин проглотил слезы, утер нос. — Теперь то уж какой мне прок молчать? Хочу чтобы наказан он был по закону. Не заслужила она такого...