— Мой король, — Селина, кажется, не выдержала, села коленями на холодный пол подле стула Рейемонда, ловя взгляд фактически черных от гнева глаз. — Позвольте, я предложу вам решение, позвольте... Он мой отец, я...
— Разве не достаточно милостей и почестей ему было оказано? Разве не больше всех семья Саган получила в ответ на свершенные злодеяния? — Рейемонд был в настоящей ярости, кажется, вот-вот драконий огонь полыхнет в его глаза, но ласковая ладонь королевы, ее несмелый шепот и отчаянный взгляд делают свое дело.
Дейемон тихо вышел, оставляя супругов наедине, и без лишних договоров понимая, что Селина справится с тем, чтобы усмирить норов супруга. Его же дорога лежит к Игнатио Мареммо. Раздать приказания, облаченные, конечно, в вежливую просьбу, на тот час, когда на горизонте наконец появятся знамёна северян.
И спать-спать-спать. Ганс, пустынники, Саганы. Слишком много навалилось на него за эту поездку, и видят боги, он бы предпочел проводить этот вечер не так. Перед глазами возник образ Эстер, про себя Дейемон её так и называл – Розочка Орадона. Прекраснейшая из тех, что были в саду, и самая колчая из них. Её волосы пахли чем-то цитрусовым и можжевельником, смешанный с удивительными нотками тех самых далеких путешествий, о которых он порой вспоминал, сидя за многочисленными бумагами в столице. Эстер пахла мечтой.
Наутро мужчины снова выбрались на ристалище на тренировку. Точнее, принц, Лео и гвардейцы. Ни короля, ни Дейемона, ни Ганса не было видно. Все обитатели замка старательно делали вид, что ничего не происходит. Хотя каждый раз, когда к зрителям входил слуга, все как по команде поднимали головы, ожидая вестей.
Король и принц предпочли заняться государственными делами. После ванны и плотного завтрака Рейемонд даже выглядел подобревшим. Впрочем, Дейемон догадывался, что всё-таки дело было не в завтраке и ванной, а королеве.
— Как дела у Ганса?
— Тоскует по жене, клянется в верности, — Дейемон закинул ногу на ногу, делая вид, что не обратил внимания, как дернулся в ответ на это племянник. — Ты можешь не переживать, это не продуманный шаг в околопрестольных играх, Аделаиз и правда в восторге от малообразованного и туповатого Ганса.
— Он твой воспитанник, — Рейемонд прищурился.
— Но тот факт, что он туповатый и с трудом поддается образованию, отрицать сложно, — Дейемон лишь пожал плечами в ответ.
Король тихо рассмеялся. Кажется, общая нервозность, царившая в замке, ему не передалась. Однако, это ненадолго. В следующее мгновение в королевские покои без стука ворвался один из королевских гвардейцев. Запыхавшейся, раскрасневшийся, видно, спешил.
– Прошу прощения! – Гвардеец поклонился обоим мужчинам. – Там... принц, он ранен.
Глава 15
На ристалище творилась страшная суета. Принц сидел, прижимая ладонь к кровоточащей ране на бедре. Рядом суетилась королева, ужасно испугавшись неожиданного вскрика боли сына. Девушки высыпали со своих мест, чтобы помочь принцу и посмотреть поближе, кто-то предлагал свой платок. Эстер стояла рядом со смертельно бледным Лео, который и нанес пустяковую рану. Но испугался, пожалуй, больше королевы.
Одна Милена оставалась спокойной.
– Царапина. – Фыркнула женщина. – Без них мужчина не сможет закалить себя для настоящего боя. – Она было вскочив, села обратно на своё место. Однако острый взгляд коснулся Лео, которому, видимо, ой как достанется.
Эстер крепко сжимала локоть брата, то ли в ободряющем жесте, то ли не давая бледному Лео упасть.
Одним богам известно, с какой скоростью Рейемонд и Дейемон двигались в сторону ристалища, но, когда они достигли цели и увидели вполне живого кронпринца, кажется, смущенного из-за поднятой суматохи, расслабились лишь наполовину. Лекарь королевы, привезенный еще с севера, с облегчением сообщил о пустяковости раны.
— Однако следует промыть и перевязать рану, дабы Его Высочество не испытывал проблем при дальнейшей ходьбе, — лекарь успокаивающе посмотрел на обеспокоенную королеву.
— Я ведь говорил, что это обычная царапина, матушка, а вы подняли настоящий переполох... — Джереми мягко улыбнулся матери, сжимая ее ладонь, но, переведя взгляд на вмиг посуровевшего отца, напрягся. — Отец...
Рейемонд был известен достаточно миролюбивым и дипломатичным характером, но лишь до поры до времени, ведь стоило кому-то пересечь черту, он вспыхивал, подобно огню, угрожая сжечь все на своем пути. И сейчас был именно тот самый момент, пусть кронпринц не получил серьезного ранения. Взгляд темно-алых глаз зацепился за мертвенно-бледного Лео Мареммо.