— Я не имею свойства наживать себе врагов, милорд. — Как только королевская чета скрылась из вида, они тоже двинулись вперёд. – Но если что, я вполне могу постоять за себя. – Эстер повела плечами, позволяя мужчине любоваться собой. – Как думаете?
Они медленно двинулись в сад. Снова. Эстер заметила, как Дейемон едва заметно наморщил нос, но никакого протеста не высказал. По всей видимости, начинал привыкать к запаху роз.
— Неужели? Полагаю, дочери вашего дяди с вами иного мнения, леди Эстер, — Дейемон оскалился в вежливой улыбке, демонстрируя верхние, чуть острые клыки, выделяющиеся на фоне ровных зубов. — Я думаю, что вы слишком долго были в сказке для того, чтобы оценивать здраво свои возможности. При дворе угрозы не заканчиваются словами, леди Эстер.
Они заходили все глубже. На этот раз, Эстер вела Дейемона немного иным маршрутом. Сад был обширен, и неисследованных уголков в нем оставалось достаточно.
– Боюсь, Ваше Высочество, что вы отлично разбираетесь в военном искусстве, но плохо понимаете женщин. Мои кузины только в стайке выглядят как щебечущие птички в цветнике. По отдельности – каждая из них преследует собственные интересы. И главное: подобрать ключ к их нежным сердечкам.
Она ничего не ответила про двор, так как понимала, что опыт Дейемона в этих вопросах неизмеримо больше. Но его слова то ли предостережения, то ли сухую констатацию факта, Эстер оставила без внимания. Желание блистать в свите королевы гораздо сильнее, чем пустые, несуществующие пока что опасности.
Они зашли в тот угол сада, где в окружении розовых кустов стояла изящная беседка в тени. От остального сада они были укрыты ровным рядом постриженного кизильника. Но до беседки не дошли. Дейемон внезапно остановился, отстраняясь, позволяя себе оценивающий взгляд в сторону Эстер. Его ладонь скользнула по обнаженной спине, ниже, и в конце концов, Дейемон крепко прижал Эстер к себе. Девушка едва сдержала дрожь. От этого простого, но наглого прикосновения внутри моментально пробудилась огонь, зеленые глаза заблестели.
Здесь, среди прекрасных садов, Дейемон как никогда напоминал злобного дракона, пришедшего за самой прекрасной розой королевства. Спрятанные от лишних глаз в тени, сейчас они оставались наедине от суеты внешнего мира. И Порочный Принц знал это, лукаво прищуривая алые глаза.
Да, ещё битвы выигрывают хитростью, тонкой дипломатией, обаянием, взаимной симпатией, в конце концов. Но Порочный Принц, кажется, не сторонник этих методов. Как истинный солдат, он предпочитает брать крепости упрямством, силой и нахрапом. И Эстер понимала, что не в силах сопротивляться, позволяя принцу переступить мнимую грань дозволенного. А себе – утонуть в алом пламени его глаз.
Руки будто сами потянулись вверх, Эстер взяла красивое лицо в свои ладони, бесконечно долго глядя в чернильную глубину зрачков. Желание Порочного Принца было также опасно, как его мечи. И непредсказуемо, как его нрав. Мареммо соврала бы, если бы сказала, что ей не было страшно. Было, ещё как. Но этот животный страх вперемешку с абсолютно низменным желанием, заставляли кровь кипеть в жилах.
Эстер встала на носочки, оказываясь ещё ближе к его лицу. Чтобы в следующее мгновение прижаться своими губами к чужим. Прекрасная Роза Орадона с замиранием сердца подарила ужасному злому дракону, что пришёл похитить ее из сада, самый нежный и трепетный поцелуй, на который она была способна.
Желая больше подразнить, чем действительно испугать юную розочку, Дейемон оказался не готов к инициативе. Абсолютно точно не готов, и первые мгновения растерянности тянутся вместе с нежным поцелуем.
Но их прерывают. Где-то совсем близко раздался треск сломанной ветки и чьи-то удаляющиеся шаги, переходящие в бег.
Глава 17
Эстер отпрянула от Дейемона первой. Но не тени испуга лице, скорее раздражение и неудовольствие.
Дейемон же попытался рассмотреть шпиона. Острый взгляд ловит цвет волос, одежды... Один из маленьких кузенов Эстер. Кажется, этот мальчишка отчаянно жаждал стать в будущем его оруженосцем и уже сейчас пытался, насколько может пытаться пятилетний ребёнок, договориться с Дейемоном. С ним он разберётся чуть позже. Сейчас дракона волновало совсем другое.