Когда Ганс оказался рядом с Аделаиз, встать у него не получилось даже с помощью Сумеречных братьев, а все лицо залила кровь. Вырвавшись из лап гвардейца Аделаиз, не сдерживая слез, пыталась вытереть тут же испачкавшимся платьем кровь с его лица, и звала его по имени, словно боясь, что сейчас он потеряет сознание и умрет на ее руках.
— Не смей, слышишь? Не смей. Ты обещал… Ты обещал…
Король Рейемонд, удовлетворившись увиденным, ушел обратно в замок.
— Пролитая сиром Гансом Вилберном сегодня кровь подтверждает серьезность его намерений и отсутствие оскорбления, нанесенного ранее в ходе возникшего непонимания, — Дейемон передал Сагану бумагу, подписанную королем еще вчера, игнорируя пылающий неприязнью взгляд. — Приведите лекаря, — приказывает принц слугам, жестом веля Сумеречным братьям покинуть ристалище следом за собой.
Глава 23
Двор Долины несколько затих после случившегося, и даже дети благородных лордов, резвившиеся до этого в садах, проросших кустами опостылевших роз, сидели по своим комнатам.
Северяне, принятые теперь, как гости короля, не чувствовали себя уверенно, в их речах не было того запала, с которым они буквально ворвались в Орадон, позабыв обо всех запретах и правилах, желая вызволить дочь сюзерена из, как они думали, коварных лап забывшегося мальчишки. И бумага, подписанная рукой Рейемонда, ничуть не грела сердце лорда Сагана. Действительно, можно ли было сыскать лучшей участи для их младшей дочери — быть супругой самого лорда Вилберна, родить будущих наследников Ганса, в которых будет течь кровь Саганов? С какой стороны не посмотри, брак был выгоден для их дома.
Да только сердце Сагана было близко к тому, чтобы разорваться, когда единственная оставшаяся у него дочь оказалась похищена. Они все так думали. Теперь же многие лорды склонялись больше к тому, что это именно Аделаиз подговорила своего теперь уже супруга на побег.
Печальные серые глаза главы дома Саганов не шли ни в какое сравнение с печальными глазами королевы, сидящей у постели Ганса Вилберна. Мальчишка с холодным компрессом на лбу выглядел худо, и Аделаиз, задравшая нос и всеми силами не показывающая того, сколько слез было пролито, не отпускала руку мужа, как бы не уговаривали ее лекари, и даже обедала рядом с его кроватью.
— Он совсем не похож на своего отца, — мягко проговорила королева, обращая на себя внимание не только Аделаиз, но и составляющих ей компанию дам Мареммо, откладывая в сторону вышивку.
— Вы так думаете, Ваше Величество? — Аделаиз фактически не видела свою старшую сестру, и потому, решаясь заговорить, все еще использовала титулы. Когда Селину отдавали замуж за дракона, Аделаиз едва научилась говорить.
— По крайней мере, не на кровного.
— Вы сравниваете этого драконьего монстра и Ганса?! — Аделаиз было все равно, что здесь королева, ей было все равно, что здесь Милена Мареммо, но одно сравнение с мужчиной, который обрек ее любимого на такие страдания, вызвало ярость на лице так рано повзрослевшей девочки.
— В Гансе тоже есть кровь драконов, Аделаиз, — Селина и не думала обижаться, еле сдерживая смешок. — Ты больше не ребенок, и должна понимать, что проступок, совершенный вами, мог стоить намного больше, чем контролируемое принцем Дейемоном наказание.
Аделаиз, было открывшая рот, чтобы поспорить с королевой, резко замолчала, отворачиваясь вновь к Гансу.
— Полагаю, нам лучше оставить леди и лорда Вилберн наедине, дамы, — спустя несколько минут тишины, все же проговорила королева.
Все они, Саганы, как один — волки. Дикие северяне, которых одели в приличное и научили сидеть за столом. Чем больше Эстер проводила с ними время, тем больше убеждалась в этом. И лорд Саган, который вел себя как взбалмошный ребенок, у которого отняли игрушку. И Аделаиз, которая казалась более зрелой, чем собственный отец, но при этом вспыльчивая, дерзкая. Лорд Саган явно что-то упустил в её воспитании.
И даже королева. По началу вызывавшая лишь восхищение Селина, теперь начала раздражать маленькую Розочку. Своей снисходительно-мягкой улыбкой, покровительственным тоном. Северянка, пусть и королева, сумела совладать с драконом, и теперь решила, что знает всё и лучше всех.
Зачем было толпиться у постели раненного? Выслушивать дерзкие речи девчонки? Ужасы утра немного сгладились в памяти Эстер, и теперь ей казалось, что кара вполне заслуженная. Как для Вилберна, пошедшего против воля короля и собственного отца, так и для маленькой леди Саган, которая наверняка подначивала своего возлюбленного к подобному поступку.