От яркого румянца Кирилла спасла смуглая кожа. Он сел, повернувшись спиной к подруге, и натянул шорты.
— Кирюха, могла бы сделать вид, что не заметила. Биолог хренов. Это нормальный физиологический процесс.
Кирилл слишком хорошо знал подругу, чтобы обманываться лёгкостью, с которой она порой довольно откровенно шутила. Так она боролась с собственным смущением: изображая цинизм и даже грубость, использовала их словно противоядие от окружающего мира, с которым до сих пор воевала.
Малика уже стояла в дверях, сливаясь с предрассветной дымкой. Невысокая, но фигуристая, ничего мальчишеского в её стане не проглядывалось, как бы она на это ни надеялась. Трудно было поверить, что всего несколько лет назад её запросто можно было спутать с мальчиком — со спины, да и спереди тоже. В заблуждение вводили широкие плечи, теперь уже уравновешенные округлыми бёдрами.
Малика оглянулась, сверкнув улыбкой.
— Будущий. И вообще, не биолог, а учитель биологии.
Кирилл натянул футболку и приблизился к подруге.
— В таком случае это непедагогично, Кирюха.
Малика неопределённо хмыкнула и легко сбежала по ступеням во двор.
Не успел Дима насладиться беседой с ней наедине, как показался Кирилл. Он уже почистил зубы и даже умылся холодной водой, но всё ещё выглядел сонным.
До речки друзья добрались на велосипедах за каких-то десять минут. Обгоняя их, в небе разрастался рассветный пожар. Выехав на пригорок, они бросили транспорт и уже пешком закончили путь на краю высокого берега. В торжественном молчании уселись рядком, касаясь плечами. Малика оказалась посередине, но, даже окружённая теплом тел, немного зябла от утренней сырости.
Мутно-серое небо постепенно окрашивалось оранжевыми всполохами, белые облака смущённо краснели, обретая чёткие очертания. Первые лучи несмело ощупали подготовленный алыми пятнами небосвод и уже увереннее прорезали воздух. Стремительно светлело, серый цвет отступал, возвращая в мир краски. Природа просыпалась одновременно с восходящим солнцем. Вдалеке несколько раз прокукарекал петух, забрехали собаки. Воздух наполнялся звуками, стирая очарование момента.
Дима первым нарушил тишину.
— Теперь можно домой.
Малика раздражённо шикнула на друга, резко положила ладонь на его колено. В сторону Мышкина она не повернулась, смотрела на одухотворённое лицо Кирилла. Тот не двигался и даже прикрыл глаза, позволяя первым несмелым лучам скользить по щекам. Губы слегка шевелились, проговаривая строчки будущего стихотворения.
Через несколько секунд Кирилл вздрогнул, распахнул глаза: момент, когда его покинуло вдохновение, ощутил болезненным уколом.
Малика поймала его взгляд.
— Покажешь?
— Это?
— Да.
— Пото́м.
Дима страдальчески закатил глаза. Ну вот опять начались шифры и пароли. Эти двое его не замечали, радовала только горячая ладонь Малики, прожигающая ногу сквозь джинсы. А она и не заметила, какие перемены в лице Мышкина вызвал этот дружеский жест.
Малика вскочила первой и принялась стаскивать через голову футболку. Дима растерянно отвернулся, а Кирилл, наоборот, открыто рассматривал подругу, и лицо его выглядело озабоченным.
— Кирюха, не пора бы тебе купальник на размер больше приобрести?
Малика замерла напротив него, её глаза смеялись.
— Буду ещё в конце лета тратить деньги на новый купальник. Этот почти новый, год назад купила.
Малиновые треугольники ткани натянулись на круглой и аппетитной груди. Рука Кирилла рисовала в воздухе круги в непосредственной близости от купальника.
— Выглядит опасно. Твой бюст так и просится на свободу из тесного заключения. Сейчас ткань треснет — и произойдёт побег.
Дима решился глянуть в сторону друзей и опешил от смелости наглого, беспардонного Эдьки. Он не только открыто таращился на грудь Малики, но и не стеснялся махать пальцем в каких-то миллиметрах от неё, едва не касаясь. И при этом выглядел непростительно безразличным к выдающимся прелестям подруги.
Малика равнодушно отмахнулась.
— Отвали. Пока ты не приехал, никто и не замечал этого, да, Мышкин? — оглянулась она в поисках поддержки на другого друга, но, получив в ответ испуганный взгляд, снова пошла в наступление на Кирилла. — Нечего пялиться на мои сиськи.
— Да как на них не пялиться, сами в глаза лезут. Так и хочется сказать: горшочек, не вари[1]!
Малика беззлобно толкнула Кирилла ладонью в грудь, приблизилась к краю берега и спрыгнула в реку.
Несколько часов друзьям было не до разговоров. Вслед за Маликой в холодную воду погрузился Кирилл. Дима наблюдал за ними с берега. Он вообще не планировал купаться, думал встретить рассвет и вернуться домой. Теперь же не хотел оставлять Малику наедине с Кириллом.