Внешние изменения происходили постепенно, сначала затронули привычку одеваться. Чёрный методично вытеснял остальные цвета из гардероба и, как только одержал победу в замкнутом пространстве, стал переселяться в квартиру. Исключение делалось только для спальни Малики, здесь вообще не происходило никаких трансформаций. Даже когда она родилась, в комнате не появилось ничего явно детского. Ни кроватки, ни ходунков, ни ярких игрушек. Малику просто вписали в существующее пространство, решив, что детство слишком короткая пора, чтобы о нём беспокоиться. Покупалось только самое необходимое, никаких излишеств. Спала она на одной кровати с мамой, играла чем придётся: прищепками, крышками, пуговицами.
Уже через год кухня приняла облик таинственного логова чернокнижника. Профессор обрёл определённую известность и, несмотря на увещевания сожительницы, к прежней жизни возвращаться не планировал.
Первое время Лера терпела и методически тратила накопления, в основном на себя. А если внезапно просыпался материнский инстинкт — и на маленькую дочку. Через год, очистив до блеска счета в банке и распотрошив заначки мужа, она отпраздновала трёхлетие Малики, а на следующий день сбежала в неизвестном направлении.
После побега Леры в жизни Андрея Ивановича почти ничего не изменилось. Малика ходила в детский сад, а вечером занимала себя сама. Ела хорошо, слушалась, не приставала с расспросами. Иногда он забывал о существовании дочери и вспоминал лишь тогда, когда приходила квитанция об оплате детского сада. Уже через год дочь самостоятельно выходила во двор, и клиенты стали приходить гораздо чаще. Видя очередную опасливую незнакомку на подходе к подъезду, старушки на скамейках кривились, шушукались, укоризненно качали головами и тайком сами наведывались к Профессору.
Андрей Иванович имел особенный взгляд на воспитание — строгость в тех моментах, которые он считал необходимыми, и полная вседозволенность там, где общество ставит границы. В принципе, запрещалось то, что ему самому не нравилось или доставляло неудобство. Поэтому Малика очень скоро научилась быть невидимой и всё, что можно, утаивать.
Профессор не скрывал от дочки своего рода занятий, рано научил раскладывать карты, считывать с них информацию. Малика не слишком хорошо запомнила классические названия мастей, да и считать тогда не умела. То, что для кого-то выглядело как крестовый туз, для неё представлялось казённым домом, а пиковая шестёрка — поздней дорогой. Андрей Иванович удовлетворённо заметил, что в дочке способность заглядывать в будущее и по заказу ворошить прошлое.
Интерес к оккультизму отец поощрял, но подглядывать за процессом гадания клиентам строго запрещалось. Профессор обещал конфиденциальность своим посетителям. На это делался упор в рекламе, размещённой в местной газете и на нескольких сайтах в интернете.
Малика слушалась, пока в ней не проснулось любопытство. Оно завладело её натурой, подавляя другие черты характера и даже трепет перед отцом. Противиться этому зудящему чувству оказалось невозможно.
Случайно подслушав телефонный разговор отца с очередной клиенткой, Малика решилась тайно посетить сеанс гадания. Она заранее вытащила из буфета банки и коробки, освободив для себя место. Скорчившись в неудобной позе, легла так, чтобы щель между дверцами оказалась как раз напротив глаз. Ждать долго не пришлось. Клиенткой оказалась молодая особа в роскошной светло-рыжей шубе. Малика сразу решила, что гостья — самая красивая девушка на свете, хотя бы потому, что ни одна деталь её гардероба не была чёрной. Шубу та расстегнула, но не сняла, обозначая кратковременность своего визита.
Первым сел отец, после недолгого колебания на край стула опустилась и девушка. Без экивоков и предисловий она приступила к делу.
— Мне нужно, чтобы вы помогли избавиться от ребёнка.
Профессор нахмурился.
— Может, вам в женскую консультацию обратиться?
Девушка заёрзала на стуле.
— Ребёнок не мой. Беременна другая женщина.
Профессор приподнял бровь, его пальцы нервно теребили колоду карт.
— И какой же помощи вы от меня ждёте?
Девушка на мгновенье растерялась.
— Сделайте заговор на смерть ребёнка.
Андрей Иванович наклонил голову к плечу, став похожим на чёрного нахохлившегося ворона. Малика затаила дыхание, ощутив напряжение, искрящее в воздухе. А вот гостья не почувствовала, как изменилось настроение Профессора.
Внешне он оставался спокойным, но голос уже дрожал.
— Как вы обо мне узнали?
— Какая разница? — Гостья встала и сделала шаг к двери.