В баре она, блин, работает.
Ну, спасибо хоть не на столешнице перед носом мужиков жопой трясет, как другие. Правда и ее «позиция» немногим лучше. Полный обзор на все триста шестьдесят: пали ― не хочу.
А вырядилась, вырядилась-то.
Вроде и разделась до белья, но с учетом того, как она ходит по дому ― сейчас можно даже сказать, что оделась. Однако в формате зазывающих танцев смотрится все равно вызывающе. Не пошло, но...
Кабздец.
Прям не знаю, как реагировать: стоять и дальше пялиться, охреневая, или пойти подзатыльник отвесить.
Саня тоже теряется. Пока меня не видела, отжигала будь здоров, а теперь мнется. Стесняется, пристыдилась?
Не а. Не стесняется. И не стыдно. Это она просто переваривала наличие моей морды там, где явно не планировала увидеть. И ждала, что будет дальше.
Думала, я представление на весь кабак устрою? Смысл? Меня ж тогда тупо попросят выйти. Нет уж. Пускай еще немного поживет.
Не придумав ничего лучше, занимаю свободное место за баром, развернувшись так, чтоб неотрывно таращиться на нее. Саньку это, естественно, не очень нравится, но затянувшуюся паузу и дальше тянуть не получается.
Горошек ловит вопросительный взгляд другой пляшущей девицы и включается обратно в процесс. Сперва неуверенно, с зажимом, но буквально через минуту уже виляет бедрами как ни в чем не бывало. Демонстративно игнорируя мое зрительное испепеление и наличие в принципе.
Ну правильно, че. Сгорел сарай, гори и хата.
Молодец, деваха. Далеко пойдет. И, да, этого не отнять ― двигается она образцово. Складно, плавно, с грациозностью. Сразу чувствуется школа за плечами. Рядом не стояло с конвульсивными и абсолютно несвязными дрыганьями пьяных дур на танцполе.
― Что налить? ― подгребает ко мне барменша, вываливая сиськи на столешницу.
― Корвалол есть?
А то с этой выдергой инсульт точно бахнет раньше срока.
― Нет. Зато могу налить водки.
― Не катит. Просто кофе, ― достаю айфон, включая камеру и направляя на Горошка.
― Съемка танцовщиц запрещена.
― А я не танцовщиц снимаю. Я на одну бестолочь белобрысую компромат собираю.
― Неважно. Уберите, пожалуйста, телефон.
― А логика какая? Ваш фотограф от камеры не отлипает. Все, что надо ― уже давно запечатлел.
― То наш фотограф, а в каких целях вы будете использовать свое видео под большим вопросом.
― Я ж сказал: для каких. В целях шантажа и эмоционального давления.
Перевалившись через стойку, камеру закрывают ладонью.
― Убери телефон или я позову охрану, ― обаятельная кукла теряет очарование, превращаясь в злобную тыкву.
― Да убрал, убрал, ― неохотно подчиняюсь. Все равно, что надо ― уже заснял. Этого вполне достаточно. К тому же, кажется, Саня заканчивает. Треки сменяются, но вместо того, чтобы дальше скакать на потеху, она выпрыгивает из своей башни, уходя в сторону служебных коридоров. ― Кофе уже можно не делать, если что, ― покрываюсь следом. ― Я передумал.
― Да и не собиралась, ― едко бросает вдогонку барменша, что через громыхающую музыку слышно едва-едва.
Собственно, по барабану. Я уже на полдороги к цели. Правда на этом все и заканчивается, остальную половину мне преграждает широкоплечее секьюрити.
― Сюда вход разрешен только персоналу.
― У вас тут Кремль? Снимать нельзя, пройти нельзя. Мне на минуту надо. Перетереть с той светловолосой.
Что уже учесала в неопределенном направлении, скрываясь за поворотом.
― Возвращайтесь в общий зал. Вход посторонним запрещен.
М-да. Ладно, одно радует: какой-никакой уровень безопасности здесь имеется. Значит, не совсем притон. А то в некоторых клубах настолько на всё всем класть, что охраны вообще на месте никогда не бывает.
Не продолжая дискуссию, согласно отчаливаю, но в душном и воняющем потом зале находиться нет никакого желания. Принцип работы подтанцовки мне прекрасно известен, так что очевидно, что в ближайшие минут двадцать Горошек уже больше не покажется.
Есть время перекурить.
Спускаюсь на первый этаж и, минуя обворожительно улыбающуюся хостес, выхожу на улицу. Большая часть столиков на открытой террасе занята, зато отдельные яйца-кресла свободны. Ну те, которые жесть какие неудобные. В которые если залезаешь, чувствуешь себя скорченным в утробе плодом.