Прежде чем успеваю съехидничать, меня притягивают мокрыми руками за шею и...
Э-э...
Целуют?!
✎______
Я вот сейчас что-то нихрена не понял. Прям слышу, как заводские мозговые настройки, скрипя раздолбанными шестеренками, летят к черту. Робкие, но настойчивые губы Сани мнут мои, а я...
А я жестко туплю, не понимая: что делать. Соблазн ответить есть, и большой, но...
КАКОГО, МАТЬ ЕГО ЧЕРТА!?
Может, она под чем-то? Спихнуть все на алкашку и неокрепший юный организм было бы прям очень к месту, только вот бухлом вообще не пахнет.
И другим ничем тоже не пахнет. Ничем, кроме земляничного шлейфа духов. Так что нет, целует Саша меня по трезваку, но что еще хуже ― чувствую, как начинаю сдаваться.
На инстинктах, похоти, азарте и хрен знает на чем еще, но уже приоткрываю рот, собираясь запустить язык туда, куда не следует, однако спасение приходит откуда не ждали.
Вздрагиваю, отстраняясь и маша укушенной конечностью. Несильно, но в реальность возвращает на раз-два.
― Совсем офонарел!? ― шикаю на крутящуюся рядом псину. ― Что за прикол такой: вечно цапать?
― Он просто гулять хочет, ― Санек тушуется. Вжимает голову в плечи, виновато прячет глаза, тянет мокрые рукава.
Что, уже сама пожалела, что учудила? Очень надеюсь. Потому что в одиночку мучиться угрызениями совести я не собираюсь. Да и вообще... надо бы покурить.
― Мойся, ― бросаю ей через плечо, выталкивая добермана в коридор. ― Пошли, дьявольское нечто. И только попробуй еще раз зубы распустить, сточу наждачкой под корень.
Накидываю на себя ветровку, влезаю в новые кроссы и с поводком наперевес иду к лифту, который еще не успел уехать по другому вызову.
Спускаемся вниз, выходя на ночную улицу. По сравнению с ванной, где за секунды стало настолько душно, что запотело зеркало, здесь ветрено и свежо. Женский парфюм выбивается быстро, а вот с фантомными покалываниями на губах даже ветер ничего способен сделать.
Что ж, факт очевиден: я полагал, робкие безответные чувства Санька остались далеко в прошлом, но, судя по всему, дела обстоят многим хуже. Что сильно усложняет... абсолютно все.
И что теперь?
Нужно ведь все как-то пресечь. Дать понять, что взаимности никогда не было и не будет. Что она для меня всегда была как сестра, пусть и не родная, а сестер натягивать...
Ну, такого фетиша за мной не наблюдается.
Сижу, словно маньяк в засаде, на лавке за кустами, разглядывая тлеющий уголек на конце сигареты. Спущенный с поводка доберман гадит где-то в полумраке, а я... репетирую речь.
На редкость паршивую. Даже в голове слышится фальшь. Сложно заверять кого-то о том, что ты его не привлекаешь как девушка, если у тебя на этого человека нет-нет, да стоит.
Блин, я не знаю.
Сашка симпатичная, глупо это отрицать. Да и похотливые рожи, что сегодня в клубе пасли ее, лишнее подтверждение тому, что от смешной и нескладной школьницы, что бегала за мной хвостиком, не осталось и следа, но, мать вашу за ногу...
Я никогда не рассматривал ее как нечто… большее. В памяти настолько отпечаталась та девочка из детства, что сложно признать очевидное: девочка выросла и способна вызывать теперь далеко не братские чувства.
Бляха-муха! Но проблема-то вся в том, что того, что она ждет я тоже не могу ей дать! А просто использовать не собираюсь. Мне потом еще в глаза ее матери смотреть.
Капец. Просто капец.
Что ни день, так новый геморрой на задницу. Это когда-нибудь закончится?! Будет у меня перерыв?
Видимо, да. Во всяком случае, когда поднимаюсь наверх с навязанным питомцем, Горошек уже помылась и заперлась у себя. Не вышла даже лапы своей псине протереть. Прекрасно. С каких пор и эта забота легла на меня?
Тихо матерясь, скачу долбанным зайчиком возле четвероногого с тряпкой, после чего ухожу к себе, демонстративно хлопнув дверью. И сразу же слышу оживление.
Выползла. Пошебуршала на кухне, на цыпочках вернулась к себе вместе с рычащим компаньоном и снова заныкалась.
Отлично. Кажется, кто-то избрал тактику избегания. Не сказать, чтоб особо удачную, но следующие полдня она умудряется работать. Пока студентка в колледже, а я на вождении.