Марго...
Черт. Кажется, дошло.
― Я что, спал с ней, да? ― морщусь, потирая занывшую переносицу.
Теперь понятно, чего та так глазенки свои грела.
― Это ты у меня спрашиваешь? ― усмехается Горошек. ― А сам не помнишь?
― Я что, должен помнить всех, кого трах... ― осекаюсь, понимая, что разговор сворачивает не туда. ― Так, я не понял: когда это мы с отчитывания тебя на обмусоливание моей личной жизни перескочили? Ты стрелки-то не переводи.
― Да никто ничего не переводит, ― она снисходительно похлопывает меня по груди. ― Просто отстань от меня и дай поработать: чем быстрее я накоплю финансов на первый взнос, тем быстрее съеду и перестану быть тебе обузой. Договорились?
Договорились!?
― Да нихрена мы не договорились! ― снова впиваюсь ей в локоть, утаскивая к байку. Разгоняя цветастых птичек и силком усаживаю на него. ― Сидишь тут и только попробуй хоть на метр отойти, поняла? Дома поговорим.
― Прикалываешься? ― Горошек смотрит на меня исподлобья, презрительно изогнув бровь. Эта выдерга, блин, меня вообще не боится!
― Прикалываться будешь ты, когда я выдеру тебя, как сидорову козу. Чтоб неповадно было устраивать перфомансы.
― А че происходит-то? ― напрягается не втыкающий Борзый. ― Вы, типа, знакомы?
― Знакомы, знакомы, ― закуриваю, мучая в пальцах зажигалку. Все лучше, чем смыкать их на хрупкой шее.
Стою, мусоля зубами фильтр и высверливая Саню насквозь. Той же хоть бы хны. Сидит, меланхолично закинув ножку на ножку, покачивает туфлей на неадекватно высокой платформе и с интересом осматривается, впитывая обстановку.
Кабздец. Вырядилась, блин, в ультра-мини короткие шорты и такую же укороченную маечку с бахромой. Частичная обнаженка хоть и скрыта сверху джинсовкой, но все равно чересчур открыто. И беспокоит это, судя по всему, только меня.
― Эй, Шмель, вот ты где, ― подваливает к нам Орех, еще один организатор. ― Там двое победу поделить не могут. Надо разобраться.
Что, уже? Обычно кипиш попозже начинается, но сегодня вообще все идет по одному месту.
― Иду, ― бросаю пожеванный окурок на землю, затаптывая. ― Следи за ней, ― грожу Борзому. ― Шаг вправо, шаг влево ― расстрел. Увидишь, что куда-то пошла или, не дай бог, начала трясти булками, за шкирман и ко мне.
― Эм, ну оке-е-ей, ― тянет тот без особого восторга.
Моментально теряюсь среди возбужденной толпы. Народу как всегда тьма, не протолкнуться. Особенно ближе к выставленному ограждению, за которым пролетают на бешеной скорости тачки.
Грохочет музон. Танцуют девочки, сексуально виляя бедрами и зазывая вкусить все прелести ночной свободы. Светят напольные прожектора, выхватывая трассу. Мелодично ревут моторы и грохочут снятые ради понтов глушители спорткаров, дрифтующих на месте в облаке дыма. Показушники.
Всем нравится, все кайфуют. Все, кроме меня. Мои натянутые нервы вот-вот лопнут по вине одной особой одаренной.
Направлюсь прямиком к бунтарям, вздумавшим затеять потасовку. Частое явление, когда результаты гонки кого-то не устраивают. Никому ведь не охота проигрывать, вот и начинается сыр-бор.
На этот случай у нас, конечно, установлена профессиональная система хронометража, но цифры мало что значат, когда дело идет на принцип.
Проталкиваюсь сквозь толпу зрителей. Самых ретивых и любопытных ежеминутно отгоняют от дороги, чтоб под колесами не оказались. Пьяных и обдолбанных ― без телячьих нежностей разворачивают домой. К гонке, естественно, такие тоже не допускаются. Перед заездом каждого водителя проверяют.
Причина, по которой наш клуб один из лидирующих ― безопасность. За все годы существования у нас не случилось ни одной серьезной аварии. И уж тем более летального исхода.
А если вдруг какое-то происшествие, на точках безопасности предусмотрены аптечки с огнетушителями, а все орги прошли курсы скорой помощи, так что тоже не подведут.
Короче: к нам приходят, нам доверяют, с нами остаются. Мы не отбитые «Койоты», где допускают к участию всех без разбору, закрывая глаза на справку об невменяемости или отобранные права. Там у народа тормоза начисто отсутствуют.