Именно из-за таких больных ублюдков, в большинстве зажравшихся мажоров, которым закон не писан, стритрейсинг и находится в опале. Что сильно печалит, потому что мы вовсе не камикадзе-убийцы. Мы просто любим скорость и красивые тачки. Разве это запрещено?
Процесс разнимания боевых петухов затягивается, но конфликт улаживается с миром. Водилы разбредаются по своим машинам и разъезжаются, освобождая дорогу для новой пары соперников.
Несмотря на разнообразие направлений, драг-рейсинг был и остается одним из самых зрелищных соревнований. Короткие заезды, максимально выжатая скорость, быстрый результат и пойманный за эти десять-пятнадцать секунд адреналин ― что еще нужно, чтобы расслабиться после тяжелой недели?
И вот этого мне сейчас прям капец как не хватает.
Возможности РАССЛАБИТЬСЯ.
Уже возвращаясь к заложнице замечаю на эвакуаторе старую знакомую. Мрачной поступью сворачиваю туда, пальцем подзывая к себе Марго.
― Что-то не так? ― упираясь ладонями в колени и нагибаясь так, что сиськи чудом не вылетают из бронелифчика с шипами, интересуется та невозмутимо.
Замечаю тату в виде продолговатой линии и лотоса между грудями. Да. Вот теперь точно узнаю. Была такая.
― Ты мне скажи, Маргарита.
― Вспомнил, значит?
― Напомнили. Давай, Марго, колись. Все уже успела растрезвонить Саньку?
― А что, не стоило?
― Не стоило, но вы, девоньки, говорливые птички, так что не удивлен. Однако совет на будущее ― фильтруйся. Иначе подработка накроется медным тазом. И не только у меня. Мы друг друга поняли?
Лисьи глаза с подведенными блестящими стрелками хитро щурятся.
― А чего конкретно ты боишься? Того, что Саша узнает, что у нас был секс? Так она уже знает. Или тебя больше беспокоит, что ей станет известно про мутные делишки, что вы тут проворачиваете и которые не должны афишироваться?
Отлично. Еще одна дерзкая попалась. Откуда вы только беретесь, курицы гламурные?
― Я все сказал. Надеюсь, ты меня услышала, ― бросаю холодно и отхожу, снова доставая пачку сигарет. Без никотина точно не вывезу. В идеале еще бы выпить, но я за рулем, так что приходится справляться так.
Возвращаюсь к Харлею, только вот...
― И ГДЕ!? ― набрасываюсь на Борзого.
― Да я на минутку всего отошел, уладить вопросик, ― оправдывается тот виновато. ― Вернулся, а ее...
А я ее, мать твою, нет! Ни на байке, ни рядом с байком, ни в ближайшей шаговой доступности!
Су-ука-а-а...
― Я ее убью.
Задушу, расчленю, расфасую по мешкам и отправлю первым классом обратно матери!
Мысленно уже точу топор, но пока лишь убиваю гребаные следующие четверть часа на наматывание кругов, однако Горошек словно сквозь землю провалилась. Зашибись, блин.
Ночь. Пустырь. Слепая территория без камер и сотни тачек с сотней водителей, которым ударила сперма в башку. Уже стоит паниковать или рано?
В ход идет уже какая сигарета? Пятая, шестая? Чувствую, как сердце, не очень благодарное за переизбыток дряни, начинает покалывать. Хотя, быть может, это далеко не от табачной отравы, а от обычного беспокойства...
― Эй, Шмель, ― привлекает мое внимание вынырнувший из слепящих отблесков горящих фар Борзый. ― Нашлась! Только у нас там это... чп небольшое.
✎______
Чп, блин. Мне вот только чп и не хватает!
Быстрым шагом направляюсь туда, где скопление людей наиболее рассеяно: к припаркованным тачкам. Между серым Вольво и синим спортивным Феррари пропажа, к счастью, обнаруживается. Стоит, нахохлившись точно сердитый воробей.
А рядом с ней топчется пацан, задрав окровавленный нос и втыкивая в ноздри услужливо подающиеся ему другим оргом салфетки.
Так. Ну, Горошек вроде цела. Внешне никаких следов... чего-либо. Значит, можно с чистой совестью устраивать разнос.
― И что здесь произошло? ― замираю напротив, грозный и хмурый, однако внутри прям разливается согревающее тепло от облегчения.
― Эта дура мне нос сломала! ― спрашиваю, вообще-то, у организатора Рафа, крутящегося рядом с аптечкой, но отвечает мне побитый. Причем отвечает с гундоским акцентом чувака, который озвучивал: «Коламбия пикчерз представляет».