― Ты о ком? ― не поняла я.
― Не догадываешься? С кем ты вчера... или уже сегодня... так мило обжималась?
А... она про Даню.
― Да никто не обжимался, ― неуверенно заминаюсь. ― У него просто пунктик на гиперопеку.
Хотя не отрицаю, прошлой ночью возникали моменты, вызывающие мурашки. А с ними заодно и парализующую озадаченность.
― У Шмеля? Пунктик на гиперопеку? Это что-то новенькое! Такое я слышу впервые. Ты, кстати, так и не сказала: как вы познакомились?
Не сказала. Как-то до этого не дошло.
На вопросительное в личку: «Откуда ты знаешь Шмеля!?» в ту же ночь, когда Даня меня забирал из бара, я лишь ответила не менее вопросительным: «А ты?». После чего посыпались такие подробности, которые...
Которые я до сих пор перевариваю.
― Что за Шмель? Из «Энигмы»? ― не поняла Милана.
― Ага.
― У-у... ― тянет та сочувствующе. ― Ты поосторожнее с ним будь, Сашуль. Девчонки за ним хоть и бегают с матрасом, но он тот еще...
― Козел, ― подсказывает Рита.
― И это предельно мягкое определение. Я его лично знаю не очень хорошо, пару раз только пересекалась, но столько наслушалась.
― А я вот знаю достаточно лично, ― фыркает Умакина. ― И кроме того, что трахается он как бог, положительного ничего не скажу.
― Ха, ― Милана насмешливо щурится, пытаясь добраться салфеткой под подмышкой, что непросто с обтягивающим укороченным верхом. ― Это да, это я тоже слышала. Прям даже самой попробовать охота, чтоб самолично, так сказать, убедиться, да только парень мой вряд ли этому обрадуется.
Сижу и диву даюсь. Вот же сплетницы! Слава богу, в гримерке нас только трое сейчас на перерыве. Правда нисколько уже не удивлюсь, если обнаружится, что вся дюжина танцовщиц, так или иначе, знакома с Даней. И, надеюсь, что только просто знакома, а не...
― Я что-то не поняла, ― осторожно уточняю. ― Вы его полощите или восхваляете?
― И то, и другое, ― Рита салютует мне пушистой кисточкой. ― Ты с ним уже спала?
― Н-нет, ― аж заикаюсь.
― Ого. А чего тянешь?
― Да мы и не встречаемся. Просто... дружим.
«Дружим». И, видимо, это наш потолок. Поцелуй в ванной расставил все по своим местам, дав понять, что можно не надеяться на что-то большее.
― Дружите, дружите, ― ухмыляется Умакина, заканчивая с макияжем. ― Все мы с ним дружим. Главное, не забывай предохраняться.
― О, ты тоже слышала эту тему, когда он обрюхатил девчонку и заставил ее сделать аборт? ― понимающе кивает Милана.
― Да только ленивый не слышал. Та дуреха долго еще языком чесала, проклиная Шмеля. Правда эта история мало кого останавливает и дальше лезть к нему в койку. Берет же чем-то сволочь, а?
― Членом. И умением им пользоваться.
Стараюсь дальше не слушать. Слишком противно, мерзко и неприятно. И за все это обмусоливание, и за всплывшую... информацию.
Но и дать понять, что меня задевают такие разговоры тоже не хочу. Очевидно, что чувство такта у девочек оставляет желать лучшего, так что вряд ли есть смысл просить сменить тему.
Поступаю нейтрально: еще какое-то время сижу, делая вид, что занята накидкой в крупную сетку, надетой поверх лифчика, после чего, обувшись обратно в пыточные туфли, под предлогом выхожу.
На душе гадливо. Да, в том, что у Дани хватало девушек я никогда не сомневалась, но то, что его популярность настолько бежит впереди него...
Блин, да я еще со вчерашних уличных гонок не отошла. Когда Рита рассказала: чем он занимается ― не сразу даже поверила. Не потому что это что-то эдакое, а потому что мои представления о подобных мероприятиях весьма скудны и ограничиваются лишь просмотренными фильмами. А тут все вживую, на самом деле...
Вот и просила меня взять с собой. Чтобы собственными глазами увидеть его... в подобных декорациях.
Увидела. Прочувствовала на полную, я бы сказала. А теперь вот здравствуйте, новые открытия. И не сказать, чтоб очень приятные.