✎______
Остаток смены дорабатывается с осадком. А ведь, несмотря на это, надо улыбаться пустившимся во все тяжкие посетителям и играть в раскрепощенность. Что непросто.
Попробуй быть соблазнительной и слушать свое тело, ловя ритм и подстраиваясь под музыкальные переходы, когда в мозгах со звоном перекатываются стеклянные шарики посторонних мыслей.
Но ничего, справляюсь.
Завершаю свой последний выход и ухожу обратно в гримерку. В основном зале нет окон, но по количеству все еще кутящего как в последний раз народа, на самом деле, сложно представить, что на улице по-тихоньку светает.
Бедные бармен-герл. Им стабильно приходится задерживаться из-за таких вот тусовщиков. Пока до каждого достучишься, что пора бы и честь знать, пока охрана вежливо не сопроводит подвыпивших балагуров на выход. А там еще и рабочее место в порядок надо привести, кассу посчитать...
Нас это, к счастью, не касается, поэтому спокойно переодеваюсь и, попрощавшись со Светланой и сонно зевающей хостес, выхожу на улицу, где подзадержавшиеся танцовщицы, скучковавшись, с наслаждением потягивают тонкие сигаретки с ментолом.
Звучит странно и даже комично, но без вредных привычек я среди них единственная. «Малышка», как они меня снисходительно называют. И обязательно добавляют, что «Большой город даже такую правильную девочку скоро испортит».
«Правильную».
Да не назвала бы я себя правильной. Все, что я хотела ― и так успела попробовать. Станица ― не другая планета, там тоже хватает соблазнов. Возможно, их даже больше, так как развлечений в поселке не так много.
Как и перспектив.
Но если я не курю, это не значит, что не пробовала. Пробовала, но не зашло. Прикола ходить и вонять пепельницей я не оценила. Потом ведь и руки, и одежда, и волосы ― все насквозь пропитано этой гадостью. Нет уж. Лучше пусть от меня духами пахнет.
Не подходя, машу им на прощание и собираюсь уже было перейти дорогу, когда перед самым носом резко тормозит знакомый черный Хаммер. Монументальный, грозный и исконно брутальный внедорожник.
Стекло со стороны пассажирского опускается, являя миру взъерошенного Даню.
― Наконец-то. Я тут уже раза три уснул, пока тебя ждал.
― А зачем ждать?
― А вдруг украдут? Заползай, ― подтягиваясь, он открывает изнутри дверцу. ― А ты сиди. Сидеть, я сказал, ― Шмелев сердито дает щелбан по мокрому носу, высунувшемуся с заднего сидения.
Офигеть. Сопровождение в полном составе.
― Его-то ты зачем притащил?
― В смысле, зачем? Чтоб скучно не было. Была б псинка поумнее, мы бы в картишки перекинулись. А так только драть сидушку и способен, да, чудище?
Мир перевернулся или что? Я как-то упустила момент, когда с ворчаний: «вышвырни его обратно на улицу», он вдруг успел так подружиться с доберманом...
Но это же, наверное, хорошо, да?
Забираюсь в громоздкую машину, захлопывая дверцу и мельком замечая брошенные в нашу стороны любопытные переглядки.
― Ну все, новая порция шушуканий обеспечена, ― замечаю я.
Проследив траекторию моего взгляда, водитель криво усмехается.
― Что, все косточки уже перемыли мне?
― Практически.
― И как оно, интересное что-нибудь узнала?
О, да...
― Узнала.
― Разочаровалась?
― Озадачилась.
― Представляю. Но не всему стоит верить. Я тоже думал, что ты тихоня, а на деле видишь, как оказалось.
― Не тихоня?
― Точно не тихоня. Тихони столько головной боли не доставляют. Пристегнись.
Пристегиваюсь. И Хаммер срывается с места, оставляя бар позади.
― Зачем ты приехал?
― Я уже ответил.
― И что, каждый день теперь будешь меня караулить?
― Каждое утро. И не караулить, а обеспечивать безопасное передвижение до дома.
― Не слишком, не?
― Ну ты же вмешиваешься в мою работу. Почему мне нельзя?
― Так это месть?