― Санёк, расслабься. Сказал же: живи столько, сколько потребуется.
― Ладно… Можно тогда занять вот эти две? ― она прикрывает зеркальную створку, кивая на боковые полки. Пустые, как и две трети всего шкафа. У меня шмоток столько нет, сколько тут зон хранения.
― Да ради бога. Хоть все. Если мое мешается ― можешь выгрести и скинуть куда-нибудь в угол.
― Это лишне. Мне вполне хватит.
― Ну, ок, ― нет. Осознание, что с этого момента и на неопределенный срок мне придется делиться с кем-то квадратными метрами, пока упрямо не укладывается в башке. Приходится растянуть мысль вдоль спинного мозга. Только тогда худо-бедно выстраивается логическая цепочка дальнейших действий. ― Что ж. Пойдем, покажу, где что лежит и объясню правила.
― А есть правила?
― А ты как хотела? Ручку бери и записывай. Правило первое ― никого сюда не водить. Ни подружек, ни ухажеров.
― Я два часа как приехала в город. У меня нет ни подружек, ни ухажеров.
― Вот и славно. Будем надеяться, что и не появится. Правило второе, ― веду ее в ванную. ― Никакого нижнего белья на батареях и разбросанных по всему дому побрякушек. В кладовке стиральная машина с режимом сушки ― просьба свое стирать отдельно. Можешь взять нижнюю, ― киваю на угловую полку в стеклянной душевой кабинке, задуманную под шампуни и гели для душа. ― Третье правило, ― переходим на кухню. ― Не оставлять после себя срача. Поела ― помыла, вытерла, убрала. В холодильнике, так и быть, можешь брать все, что найдешь.
― Прям все? ― усмехается Санек, изучая содержимое и выуживая банку пива. Собственно, больше там и нет ничего. Только масло и майонез.
― Кроме этого. Тебе еще рано, ― забираю пенное и ставлю на место.
― Мне девятнадцать.
― Вот когда будет двадцать один, тогда и поговорим.
― Ты хуже ма.
― Эй, я, типа, за тебя ответственный теперь.
― И поэтому надо душнить?
― Мой дом ― мои правила. Так что придется потерпеть.
― Есть, сэр, ― насмешливо салютует ребром ладони та.
М-да. Малявка, кажется, вообще всерьез меня не воспринимает. Впрочем, это неудивительно. Я никогда не стремился стать образцом для подражания, у самого рыльце в том еще пушку.
Не знаю, помнит ли Горошек мои пьяные вваливания домой с расквашенной мордой после дворовых драк и вечные причитания матери, что практически жила в кабинете школьного директора. И это я был, так на минуточку, еще младше Сани.
Однако не будем забывать: все-таки, парень ― это парень, а девушка... Ну, к ней изначально больше запросов. Статус слабого пола обязывает.
Так что продолжаем читать нотации.
― Далее: чтоб дома была ровно в одиннадцать. Никаких ночных загулов. Я не собираюсь искать тебя по всему городу.
― Постараюсь, но не обещаю. Я хочу найти подработку, но если совмещать ее с учебой ― подойдут только вечерние смены.
Новости все лучше и лучше.
― А учиться хоть где будешь? Куда поступила?
― Колледж искусств.
― Искусств? Какого плана?
― Хореографическое направление.
― Танцульки что ли?
― Хватит говорить, как ма! Она все мозги мне уже проела, что надо идти на экономику или в юриспруденцию. Чтоб в жизни можно было устроиться. А я не хочу эту дурацкую экономику! Меня от нее заочно мутит.
― Ну да. Танцульки-то это ведь вещь. Зато точно пригодится твой нарисованный на коленке аттестат об окончании... что ты там закончила? И закончила ли вообще?
Горошек строго скрещивает руки на груди, недобро щурясь. В этом момент она как никогда похожа на ту, что ее выносила и подарила миру ― выражение лица один в один.
― Напомни-ка, какое в конечном итоге образование у тебя? ― каверзно парирует она. ― Высшее неполное?
Уела. Молодец.
― Доложили, что я бросил универ?
― Что тебя из него поперли? Да. Сказали. Полагаю, вопрос относительно моего образования можно закрыть?
Однако! Милая, кроткая девчуля превратилась в ту еще колючку. Миролюбиво вскидываю ладони, невербально приглашая ее продолжить мини-экскурсию.
Танцульки так танцульки. Ее право.
― Так, какое там у нас по счету далее следует?