― Так я все еще жду. Ответь и уйду.
Резиновая лопатка, перепачканная соусом, раздраженно летит в мойку.
― Да зачем тебе это?! ― на пятках оборачиваюсь к нему.
Сидит. На барную столешницу запрыгнул и сидит.
― А в чем проблема? Это такой секрет? Мы вроде все здесь взрослые. Ты сама не устаешь об этом напоминать.
― И это значит, что нужно лезть мне в трусы, выпытывая подробности?
― Я никуда не лезу, как можешь заметить.
― Да вот именно! ― в сердцах вырывается из меня.
Мохнатая бровь озадачено взлетает на лоб.
― Прошу прощения?
Нет. Это я прошу прощения. У своего здравого смысла. Я что, правда это ляпнула?!
― Прощаю, ― заметно тушуюсь. ― Но отвечать не стану.
― Почему?
― Да потому, что!
― То есть, я это только на практике могу узнать? ― моя челюсть улетает куда-то, падая со звоном. Вызывая у Шмелева лишь смешок. ― Брось, малявка. Будто ты не для этого провоцируешь меня, систематически заставляя чувствовать себя извращенцем. Поздравляю, допровоцировала.
Чувствую, как ноги наливаются слабостью.
― Кого я провоцирую? Чем?
― Внешним видом, чем. То переодеваться перед самым носом моим ума хватает, то вообще штаны забываешь надеть. На лифчики у нас, я так понимаю, и вовсе табу стоит, ― он отрывисто кивает на мой внешний вид.
Эй, а сейчас-то что не так? Да, понимаю, пару раз я и правда... Ну, ладно. Не пару. Но в данный момент-то что его не устраивает?
― Это же обычный спортивный топ. В нем ходят на фитнес и на пробежку.
― А мы сейчас что, на фитнесе? На пробежке? А соски торчат, потому что им холодно?
― Есть претензии к моим соскам?
― Есть претензии к твоему топу.
Претензии к моему топу.
― Нет проблем, ― стягивая с себя накинутую сверху рубашку, швыряю ее Дане и следом снимаю с себя остатки верха, оставаясь по пояс без одежды вовсе. ― Так лучше?
Я надеялась застать его врасплох, заставить стушеваться, чтобы не одной у меня сейчас пылало лицо, да просто хоть немного сбить с него спесь, однако...
Шмелев глазом не моргнул. Оценил меня с головы до ног... и отвернулся.
― Оденься, ― едва сдерживая улыбку, он протягивает мне обратно рубашку, въедливо разглядывая опущенную на окне рулонную штору.
Улыбку? Ему что... смешно?!
― Что, не интересно? У Риты лучше, да? ― внутри все сжимает от обиды. Не настолько я доска бесформенная, чтобы предпочесть мне, блин, штору!
― Это ревность?
― Любопытство.
― Сань, оденься.
Наверное, стоит, да. А то стою тут, как круглая дура. Будто правда в край отчаялась и уже не знаю, чем еще привлечь его внимание. Такое жалкое и унизительное зрелище, что в уголках глаз начинает предательски щипать.
― Да пошел ты! ― шмыгая, злобно швыряю ему в лицо скомканный спортивный топ и хочу уйти, но...
В следующую секунду оказываюсь подхваченной и усаженной на столешницу. На то самое место, где только что сидел Даня. Сам же он теперь замер напротив. Разводит мои колени и замирает между ними, прижимаясь почти вплотную...
Забываю, как дышать, но это ладно. Хуже то, что по щелчку теряю всю напускную уверенность, едва ли дрожащими пальцами впиваясь в прохладную поверхность.
― Все? Уже не такая смелая? ― тихо сглатываю, когда, придерживая за подбородок, Шмелев насильно заставляет меня вскинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. ― Любопытство, значит, ― пробуя слово на вкус, усмехается он.
― Ч-что? ― когда я так охрипнуть успела?
― Ты сказала. Тебе любопытно. А что именно любопытно? У кого лучше сиськи? У тебя или твоей подружки? ― Даня склоняется еще ближе, нависая и практически касаясь моих губ своими. Практически. Но не касаясь. Лишь одаривая терпким дыханием. ― Хочешь, расскажу секрет? ― молчу. Потому, что знаю, что говорить сейчас не смогу. Сердце встало поперек горла, не давая произнести ни звука. ― Мне плевать на размер, если девушка умеет делать приятно. Руками, ртом, не принципиально... Попробуешь?