Андрей внимательно проследил за её движением, а затем ещё пристальнее вгляделся в обозначенное Розой место.
- О боже, я вижу. Теперь вижу, – с этими словами он точно так же, как несколько секунд назад Роза, провёл пальцем по едва заметной, местами прерывистой тоненькой полоске шрама.
- Если бы ты не сказала, я бы никогда его не увидел. Но как?
- Упала с дерева, мне тогда двенадцать было. Я же была ещё та пацанка, постоянно где-то лазила с мальчишками то по заборам, то по деревьям. Вот и долазилась на свою голову. Сорвалась однажды с дерева, разодралась вся в кровь. Хорошо, во дворе дело было, недолго по пути людей пугать пришлось. Домой прихожу, одежда в лохмотья порвана, грязная, поцарапанная, лицо всё кровью залито. Мама, когда меня увидела, чуть в обморок не грохнулась. Побледнела вся, стоит ничего сказать не может, только ртом воздух ловит, а затем у неё истерика началась, бегает вокруг меня что-то сделать пытается, а я стою себе, ничего не чувствую, у меня шок, только глазами на неё хлоп-хлоп. Это потом пришла боль, слёзы и осознание случившегося. Я в зеркало смотреть не могла, всё время плакала. Так дома и просидела весь остаток лета. Ноги, руки быстро затянулись и зажили, а вот с лицом… У меня вся левая половина лица была исполосована в мелкие борозды, и где-то пять царапин покрупнее, две из которых были очень глубокие. Мама мне говорила, что шрамы обязательно останутся и что всё это по моей вине. Но ничего, со временем всё зарубцевалось, затянулось, порозовело, а там и вовсе исчезли все, кроме одного, того что был одним из глубоких. Но и он со временем становится всё бледнее и видно его только на свету и если уж совсем приглядываться. Кстати, о моих боевых отметках знает только моя семья – мама и папа. Пашке тогда несколько месяцев от роду было, так что он не в счёт. Дворовые пацаны не в счёт, мы потом переехали. Даже Анька не знает, – грустно закончила Роза, предаваясь далёким воспоминаниям.
Андрей вновь провёл пальцами по скуле, там, где струилась белая едва заметная змейка, а затем нагнулся и поцеловал туда Розу.
- Ты у меня самая красивая, слышишь?
- Да, - всё также отчуждено проговорила девушка.
- Наверное, пора заканчивать наш экскурс в прошлое.
- Ты прав, на сегодня хватит. И спасибо.
- За что?
- За откровенность, за то, что поделился со мной воспоминаниями.
- Это тебе спасибо, что напомнила о том, что я уже практически забыл.
***
Наступило двадцать восьмое число, последний день февраля, последний день зимы и последний день, оставшийся в распоряжении Розы и Андрея. От осознания этого Розе каждый раз становилось плохо, и ей отчаянно хотелось каждую секунду, каждое мгновение видеть Андрея, касаться его, обнимать. Она старалась не думать о предстоящем расставании, не думала как оно случится, будет ли это как в прошлый раз, когда она не смогла найти знакомый дом, или он просто растворится, исчезнет, как туман над утренней водой. Был – и нет его… Андрей видел, что творится с девушкой, поэтому старался разрядить тяжёлую атмосферу, всячески развлекая её посторонними вещами.
- Хочешь, сходим в кино или кафе?
- Нет, не хочется.
- Тогда давай просто погуляем по городу.
- Нет, Андрей. Это пустая трата времени.
- Может, тогда сходим на каток, господи прости, что говорю такое, – поднял глаза к потолку парень.
Роза улыбнулась на мгновение, и тут же на её лицо вернулось прежнее хмурое выражение.
- Ох, Роза, перестань. Ты прям как на поминках.
- Андрей.
- Что Андрей? Если тебя больше ничем не проймёшь. Скажи тогда, чего ты хочешь?
- Я хочу быть с тобой. Всегда, – прошептала Роза.
Андрей вмиг посерьёзнел и в его глазах тоже промелькнула неподдельная боль.
- Ты не представляешь, как я хочу быть с тобой, но ничего не поделаешь. Роза, просто смирись с мыслью, что завтра наступит и с этим завтра придёт время расстаться. Ничего не поделаешь.
- А ты смирился? – сквозь слёзы спросила Роза, прижимаясь к Андрею.
- Не до конца. Но придётся. Я быстро учусь принимать вещи такими, какие они есть. Я научился мириться с обстоятельствами. Это конечно не то качество, каким бы стоило гордиться, но…