- Роза, ну пожалуйста, я должен, слышишь? Прошу, отпусти меня. Я хочу, чтобы ты поняла меня, и приняла мой выбор. Не плачь, ведь я люблю тебя и спасибо тебе за всё, за то, что сделала меня счастливее, за то, что показала мне как это – снова смеяться. Ты поставила меня на коньки! Это просто поразительно. Ну, давай же, улыбнись…
- Молодой человек, поезд отправляется, поторопитесь, - показалась из вагона проводница.
И действительно, поезд сотрясла дрожь, и он медленно начал катиться вперёд.
- Роза, мне бы очень хотелось сказать сейчас до свидания, но… к сожалению я не могу этого сделать, прости.
Андрей в последний раз прижал девушку к себе и нежно поцеловал, замерев с ней на несколько мгновений, затем быстро отступил и, отвернувшись от неё, вскочил на нижнюю ступеньку лесенки. Затем, поколебавшись мгновение, парень всё же повернулся и Роза смогла в последний раз посмотреть в его глубокие тёмные глаза.
Поезд всё набирал ход, медленно отползая от перрона. Роза смотрела на Андрея сквозь мутную пелену слёз, пытаясь пошевелиться, пытаясь сделать хотя бы шаг по направлению к удаляющемуся от неё вагону и не могла. Андрей всё также стоял и смотрел на девушку, но выражение его лица она уже не могла разобрать. Он удалялся от неё, поезд плавно набирал ход и, перестукивая колёсами, медленно и неумолимо уносил вдаль всё самое лучшее и дорогое, что было в жизни у Розы. Вот мелькнул последний вагон, показав заднюю запертую дверь и становясь всё меньше и меньше, пронзительно свистнул напоследок. Андрея уже не было видно, но Роза всё еще чувствовала его присутствие, аромат его туалетной воды всё ещё витал вокруг. Как странно, только что он был рядом, обнимал и целовал её, касался её щеки, шептал на ухо, произносил её имя и вот его уже нет рядом, и с каждой минутой он всё дальше и дальше от неё.
Почему она так и осталась стоять тут как истукан? Почему не побежала вслед за его вагоном? Почему не крикнула о том, как сильно его любит? Что он – всё, что ей нужно от жизни?
Роза, наконец, вышла из оцепенения и всё-таки сделала пару шагов в том направлении, куда умчал от неё Андрея поезд, но ноги её не слушались. Они вдруг сделались как будто стальными, по всему телу пробежала дрожь, и девушка медленно осела на холодный перрон. В ушах по-прежнему слышался стук колёс удаляющегося поезда и его голос, еле слышный в этом ненавистном перестуке. А разве он что-то сказал, или может ей это просто почудилось? Роза хотела закричать во всю силу своих лёгких, но в груди что-то мешало. По лицу струились жгучие ручьи слёз. Девушка обхватила себя руками и стала методично раскачиваться всем телом, стараясь успокоиться. Кто-то из служащих вокзала подошёл к ней и что-то спросил, и не дождавшись ответа, попытался её поднять с ледяного асфальта, но Роза не давалась. Ей совершенно не хотелось двигаться, она не хотела, чтобы её трогали, с ней разговаривали, она просто хотела остаться там, где в последний раз видела и чувствовала его. Остаться там навсегда, стать частью перрона, или растаять вместе с этим уже ставшим грязным февральским снегом. И вдруг из груди вырвался крик отчаяния, и она разрыдалась в голос, обвисая на руках крепко поддерживающего её человека в синей униформе.
Он исчез, и она больше никогда его не увидит, теперь она это поняла окончательно.
***
В город, наконец, пришла поистине весенняя погода, отвоевав у зимы законное право на власть в этом мире и вместе с её громогласным приходом, зажурчали и запели талые воды, вытянулись неровной гирляндой сталактиты сосулек, опасно разместившиеся на крышах домов и подъездов. Громче защебетали воробьи, радуясь долгожданному, но пока ещё такому непостоянному теплу.
Но с приходом в мир чего-то нового, что-то старое непременно должно уйти, таков негласный закон гармонии, закон природы.
После разлуки с Андреем Роза очень серьёзно заболела, подхватив двустороннее воспаление легких. Врачи и родные очень беспокоились за состояние здоровья девушки, так как она абсолютно не шла на поправку, наоборот, день ото дня ей становилось всё хуже и хуже. Никакие лекарства, никакие мольбы и уговоры не действовали на неё. Она, конечно, принимала все лекарства, что ей были прописаны, следовала всем рекомендациям, но при этом её желания и её воли к жизни и быстрому выздоровлению никто не наблюдал. День ото дня взгляд угасал, она окончательно погрузилась в себя, не желая никого видеть и ни с кем разговаривать. Она просто существовала, хрипло вдыхая и выдыхая вместе с воздухом свою хрупкую прозрачную жизнь. Ведь теперь она ей была не нужна, уже не нужна. Роза хотела умереть, раствориться, исчезнуть и возможно, где-то там, в небытие, найти его. Она уже не плакала о том, кого потеряла, просто на это не хватало физических сил. Вместо неё плакала весна за окном и мать, которая не отходя от кровати больной, всё время сжимала в руках её маленькую сухую ладошку и шептала: «Не уходи».