- Дура ты Розка! Самая настоящая дура!
Девушка удивлённо приподняла брови и посмотрела на женщину.
- Чтобы там у тебя в жизни твоей не приключилось, парней в ней целая прорва ещё будет, а жизнь-то – она одна! А ты что с ней делаешь?
Роза по-прежнему не понимала, о чём сейчас говорит Агафья Петровна.
- Я смотрю, ты видимо не в курсе о том, что любишь иногда сама с собой во сне поболтать, - когда надо, Агафья Петровна всегда и всем говорила напрямую то, что думала, не принимая в расчёт чувства собеседника.
Вот и сейчас она будто не заметила вдруг побледневшую девушку.
- Бросил он тебя, так и пусть! Всё, что не делается – всё к лучшему, это жизненный опыт, всегда пригодится. Но на себе крест ставить – грех! Родителей бы пожалела, мать бедную. Все глазоньки выплакала, сидя тут с тобой. А ты? Умирать удумала? А кому от того польза? Тьфу! – плюнула Агафья Петровна на только что вымытый пол и, развернувшись, стремительно вышла в коридор.
Роза, еле дыша, смотрела на закрытую белую дверь и, ей хотелось кричать, обвинять всех вокруг, доказывая, что жертвой здесь является исключительно она, ведь это её бросили, её заставили страдать, что Агафья Петровна не имеет ни малейшего права так презрительно на неё смотреть! Всё это ей захотелось крикнуть в спину удаляющейся по больничному коридору старой женщине, а ещё лучше встать с этой ужасной скрипучей кровати и бежать, бежать отсюда на свежий воздух, под лучи тёплого весеннего солнца. Роза с трудом повернула голову к огромному, ещё не вымытому окну, и из её глаз выступили горькие слёзы обиды и беспомощности.
А за окном, весело щебеча, просыпалась от затяжного зимнего сна новая жизнь.
***
Агафья Петровна не появлялась в палате у Розы несколько дней подряд, чему первое время девушка была только рада, но со временем ей стало не хватать жизнерадостной и доброй женщины. Именно доброй, Роза поняла это, прокрутив в голове все их беседы, а это были именно беседы, но не в общепринятом понимании, а скорее на уровне каких-то эмоций и чувств.
С матерью Роза виделась не часто, потому что обычно та приходила в те часы, когда Роза спала, или делала вид, что спит. Ей было очень стыдно смотреть в глаза матери, да и сказать что-то в своё оправдание она пока не могла. Роза стыдилась собственной слабости и безволия, только сейчас она поняла, каким мукам подвергла семью, отказываясь выздоравливать.
«Необходимо продолжать жить ради тех, кто остался, и продолжать любить ради тех, кого уже нет» - наверное, так бы сказал ей Андрей, будь он сейчас рядом.
Роза бы в свою очередь стала ему возражать или даже язвить. А он бы лишь грустно улыбнулся, и ничего не сказав в ответ, крепко прижал её к себе…
В груди защемило при воспоминаниях об Андрее, но лучше уж так. Девушка была рада, что все воспоминания о той, другой жизни с ней остались. Что он остался с ней и здесь.
Роза почувствовала, как на глазах набухают слёзы, и попыталась смахнуть их пальцами, совершенно забыв об иглах, торчащих из вен на её руках. Она проследила взглядом за тонкими прозрачными трубками, насильно вливающими жизнь в ещё слабый организм, и вдруг почувствовала каждой клеточкой своего тела, до чего же ей не хочется умирать.
Другой рукой, сплошь покрытой синяками от капельниц Роза дотянулась до тонкой серебряной нитки, покоящейся на её груди. Каким-то чудесным образом этот дар остался с ней. Нащупав пальцами голубенький цветочек, девушка ощутила его такие уже знакомые, хрупкие и тёплые лепестки, и в памяти тут же всплыл тот февральский день, день её рождения, когда она пообещала ему, что несмотря ни на что будет сильной и упорной, как этот маленький весенний цветок.
Затем Роза сжала кулончик слабыми пальцами и дала себе клятву, что непременно поправится, что будет жить и будет любить, не перестанет мечтать и непременно добьётся всего, о чём желала.
[1] Стихотворение Зельвина Горна
Эпилог
И вновь пришла весна, пока ещё неуверенно и робко, как бы невзначай подтапливая понемногу то тут, то там на крышах и ветвях деревьев снег, то прогревая воздух тёплым солнышком, то неожиданно пряча его за снежной пеленой зимних облаков. Город буквально насквозь пропитался предчувствием весны, но, не смотря на все её хитрые проделки, на улице было по-зимнему морозно.