На наш уход из гостиной никто не обратил внимания. Для начала мы отправились в картинную галерею, которая находилась поблизости от кабинета. Я скользнула взглядом по портретам Нотердингов. Мужчины семьи были красивы темной, тяжелой красотой, которую в полной мере унаследовал только Алас. Ямина казалась девочкой из другой семьи. Ее небольшой портрет выделялся среди прочих: светлые тона, яркие краски. Художник нарисовал ее смеющейся, в маленьких ручках - зайтонская кукла-змея.
- Что это за кольцо? - спросила я Одена, указав на несколько портретов. - Семейная реликвия?
- Точно не знаю, на нем нет знака дома. Но барон носил его, не снимая. Возможно, какой-то магический артефакт.
Я пригляделась. На одной из картин было отчетливо видно, что кольцо покрывал затейливый узор. Художник пренебрег прорисовкой деталей, поэтому разобраться, что изображено, было невозможно.
Прогулочной походкой мы вышли из галереи и наткнулись на слугу, который нес охапку свежевыстиранных салфеток. При виде нас он почтительно склонил голову и залился краской стыда. Новенький. Решил срезать путь через господские покои и теперь боится, что мы донесем на него мажордому.
Я приветливо улыбнулась парню, и он исчез. Оден открыл следующую дверь: перед нами была огромная библиотека. Я задохнулась от восторга. Столько книг я не видела никогда. Древние свитки и новые печатные издания занимали все пространство до потолка.
- Нотердинги любят читать, - заметила я.
- Скорее, коллекционировать, - сказал Оден. - Не помню за Аласом особой любви к книгам. В юности он предпочитал соколиную охоту.
Библиотекой никто особенно не занимался, хотя пыль стирали тщательно. Книги валялись довольно беспорядочно. Найти что-либо в этом бардаке мог только тот, кто постоянно сюда ходил. Но один шкаф, приземистый и длинный, отличался от других. Томики в нем стояли ровно, и было видно, что их неоднократно брали в руки, а не просто сунули как попало и забыли.
«Тела излечение, или трактат о жизненных соках».
«Боль душевная и сердечная: причины, способы исцеления».
«Анатомический атлас. Новейшее издание с оттисками гравюр».
«Основы препарирования с кратким описанием инструментов, а также секреты бальзамирования и хранения мумий».
- Похоже, кто-то из Нотердингов увлекается медициной, - раздумчиво произнесла я.
Оден казался удивленным.
- Странно. Кто бы это мог быть?
- Ямина говорила, ты постоянно сидел в библиотеке. Ты не видел, кто брал эти книги?
- Их не было. Этот шкаф появился после того, как я перестал сюда приезжать.
- А почему ты перестал? Поссорился с Аласом?
Оден дотронулся до корешка одной из книг, вынул ее и бездумно перелистнул пару страниц.
- Мы и не мирились. Будь я в те годы покрупнее, лез бы в драку, а так приходилось отвечать ему на словах. У нас были странные отношения, но, безусловно, близкие. Домой я возвращаться не хотел, оставаться в Академии было тошно, поэтому ездил сюда. После выпуска Алас поселился в поместье, а я стал делать карьеру в Узоре. Вот и вся история! Ничего особенного.
- Может, он занялся врачеванием?
- Ни за что не поверю! Не его стиль.
- Ямина?
- Она могла бы. Впрочем, не важно. Пойдем в кабинет, он по соседству.
На этот раз в коридоре нам никто не попался. Мы вошли в кабинет, и я сразу почувствовала аромат хвои.
- Магия! - сказала я. - Она тут повсюду.
- Барон хранил у себя древние артефакты, которые достались его семье вместе с башнями. Вот, посмотри, тут в витрине лежат наиболее ценные.
В стеклянном шкафу виднелись странные предметы: причудливо изогнутые инструменты, скипетры, оплавленные драконьим огнем квилоны. Каждый из них таил магический секрет.
- Есть еще хранилища? - спросила я Одена, который внимательно осматривал стол и ковер перед ним.
- Да, сейф. Он вмурован в стену. Его вскроют завтра, когда будут доставать из него завещание.
- У кого ключ от сейфа?
- У баронессы.
- Как ты думаешь, она могла нанять мага, чтобы убить мужа?
- Вполне. Чувствуешь что-нибудь, Рина? Я пока не вижу ничего, что могло бы сойти за улику.
Я прислушалась к собственным ощущениям. Перед мысленным взором предстал облик барона. Он выглядел сломанным, словно его кто-то разбил, а потом кое-как склеил. Вокруг него пульсировала алым больная, искореженная магия. Я увидела, как барон пьет какое-то зелье из чашки, морщится, утирает рот. И выглядит чуть бодрее, словно возвращает себе силу.