- Я вас не осуждаю, - заверила я Трошита. - Просто хотел уточнить. И Лхаж, разумеется, никакую картину вам передавать не собирался.
- Да, - улыбнулся Трошит. - Мы оба это понимали. Я сжег письма на глазах у его слуги, после чего двери аукционного дома закрылись передо мной наглухо. Но уже тогда я готовился осуществить свой дерзкий план. Я превратил себя в статую, и сын продал меня знакомому купцу, коллекционеру редкостей востока.
- Заклинание личины и уменьшение?
Трошит кивнул.
- На мое счастье, статуэтки духов богатства принято делать из теплого мрамора. При всем желании я не мог охладить себя до нужной температуры или превратиться в кусок серебра. Когда вы пришли проверять защиту сокровищницы, я до смерти перепугался и решил бежать, не дожидаясь аукциона. Ночью я уменьшил картины и хотел незаметно пролезть в воздуховод, но оказалось, что он забран такой мелкой решеткой, что мне не протиснуться. Я вернулся в груду сокровищ и принялся ждать удобного случая.
- Но мы вас не обнаружили, и вы решили придерживаться изначального плана.
- Да. Сивор должен был прийти на аукцион и выкупить меня. Мы продали все ценное и заложили лавку, но нашелся покупатель, который перебил цену.
- Вы планировали сбыть вторую картину на черном рынке и возместить расходы?
Трошит смущенно кивнул.
- Мистер Яффи, я не вор и никогда не был. Но у меня семья, которую надо кормить, и «Королевскую косу» я считаю отчасти своей. Я восстанавливал справедливость, не более того. Теперь, когда вы знаете все, что предпримете?
Я зажгла на ладони огонек и несколько мгновений наблюдала за его причудливой пляской. Наконец я сказала:
- Первое - вы будете молчать о том, что здесь произошло, иначе пострадаем мы все. Второе - «Королевскую косу» я забираю, тем более что на аукционе вы совершенно не потратились.
Трошит недовольно поморщился.
- И третье. Сейчас мы попробуем разобраться с лесником. Вместе. Но перед этим я попрошу вас об одной услуге.
Назвав свое последнее условие, я дала знак Трошиту увеличить картину. Какого же дурака я сваляла! Ведь когда я сбежала от Нотиса и пыталась выбраться из камеры, мне удалось сбросить цепи благодаря этому заклинанию. Если бы я вспомнила о нем при обыске сокровищницы, дело было бы раскрыто быстрее. Но тогда Трошит попал бы в каменоломни. Нет, пожалуй, стоит поблагодарить богинь за вовремя разыгравшуюся забывчивость.
На моих глазах «Тихая река» разрослась и перегородила узкий подвал. Лесник угрюмо бродил вдоль опушки, и его жуткий взгляд невозможно было выдержать.
- Сивор, выстави щит, а я ударю огнем! - сказала я. Пламя вырвалось из ладони, лизнуло поверхность картины, и вдруг ответный шквальный огонь чуть не свалил меня с ног. Щит Сивора лопнул, но старик успел выставить свой, о который разбился огненный смерч. В жуткой тишине мы услышали хохот лесника.
- Проткнем ножом? - предложила я.
Трошит-старший покачал головой:
- Насколько я знаю, не получится. Жена одного из владельцев картины в приступе ярости пыталась раскроить холст кинжалом. А потом отчего-то передумала и заколола себя.
- Тогда как?
- О, вопрос вопросов! Я собирался потратить на это остаток жизни. И если не получится, сесть на корабль и утопить картину подальше от берега.
- Что-то мне подсказывает, она приплывет обратно, - заметила я. Перепуганный Сивор поник и хлюпал носом. Где-то звучно капала вода.
- Попробуем по-другому. Сивор, бей картину, чем хочешь. Мистер Трошит, держите щит. Старайтесь отвлекать ее максимально долго, пока я работаю.
Следующая четверть часа далась нам тяжело: в подвале разверзся ад. Истощенный Сивор раздувал пламя факела ветром. Он едва держался на ногах, готовый сдаться. Его отец с упрямым выражением на лице отражал ответный огонь прочным щитом. Пожалуй, из него бы вышел первоклассный боец.
Я зашла за картину и тщательно изучила задник. Магия прошивала холст насквозь, но с некрашеной стороны она была слабее. Я мысленно потянулась к нитям и принялась их расплетать. Бешеный крик лесника пронзил воздух. Огонь беспорядочно метался по стенам, взмывал в потолок.
- Быстрее! - крикнул мне старик. - Не могу больше...
Его голос долетал до меня, как сквозь толстое одеяло. От напряжения ломило в висках, подушечки пальцев пронзали тысячи невидимых иголок, но я продолжала тянуть заклинание. И вдруг несколько направляющих нитей лопнуло, и картина осела на пол кучкой пестрых волокон. Трошиты со стоном упали на ледяные плиты пола.